За облаками — солнце [1982] полностью

Внезапно от сердечного приступа умер дед Павел Антонович. Полная сил и еще молодая, чтобы оставаться одной, Серафима Александровна погоревала и, подумав, решила пойти замуж за вдовца с большой семьей, который сделал ей предложение.

Мария Павловна приехала в Холуницы за Олей.

— Поедем, Лелька! Ты уже большая, будешь сестренку нянчить.

— Мою? — недоверчиво спросила Оля.

— Твою. Ей скоро год, и зовут ее Иринка. Мне очень нужна твоя помощь. Поедешь?

— Поеду, — серьезно, как взрослая, ответила Оля.

В Шурме, под Уржумом, Мария Павловна жила с детьми одна. Иногда приезжал из Вятки Николай Ермолаевич, который теперь стал известным агрономом-льноводом. Человек талантливый и одержимый, он продолжал заниматься научной работой, с головой уйдя в любимое дело.

Избушка, в которой снимала комнату Мария Павловна, стояла на берегу реки Вятки, на пригорке. Здесь была окраина Шурмы. Когда Мария Павловна уходила на работу, в доме, кроме детей, оставалась глуховатая старуха хозяйка, которая едва успевала справляться с хозяйством и почти не присматривала за детьми.

Шла гражданская война, жить было трудно, голодно. С наступлением зимы голод усилился. Люди рылись в огородах, выкапывали из земли мерзлую картошку, остатки овощей, чтобы хоть как-нибудь прокормиться. Пятилетняя Оля заботилась о своей младшей сестренке: выстаивала в очередях за похлебкой, которую в эти голодные годы выдавали детям. Всю похлебку выпивала маленькая Иринка, самой же Оле ничего не доставалось, и она постоянно хотела есть.

Несмотря на трудности и голод, Мария Павловна была полна радужных надежд. Не раз говорила она Оле: «Если бы ты знала, Лелька, какая прекрасная жизнь тебя ждет! Революция открыла народу светлый путь в грядущее. Ты, девочка, будешь счастливой!»

Мария Павловна преподавала в вечерней школе, была поглощена общественной работой, принимала самое активное участие в ликвидации безграмотности населения. Домой возвращалась поздно. Несколько километров шла одна по безлюдной дороге, в темноте, и все оглядывалась: из лесу доносился волчий вой.

Чтобы отпугивать волков, брала с собой фонарь. Уже в конце пути, недалеко от дома, переходила замерзшую реку и поднималась по тропинке на пригорок. В эти последние минуты как-то особенно одолевали тревожные мысли о детях. Ускоряя шаг, запыхавшись, она почти бежала к дому. Дрожащей рукой торопливо отпирала дверь и заглядывала в комнату: все ли благополучно с девочками…

Наступила весна, кое-где лед подтаял, образовались полыньи — переходить реку стало опасно. Но другой дороги не было, а ждать, когда Вятка очистится ото льда и начнется паромная переправа, можно было долго. И Мария Павловна продолжала перебираться по льду, понимая, как это рискованно.

— Ты, Леля, жди меня на крылечке, — попросила она однажды. — Держи в руке фонарь. Увидишь, что я иду с фонарем, и ты мне фонариком махни. Поняла?

— Поняла, — ответила смышленая Оля.

— Не боишься?

— Нет. Я, мам, всегда буду тебя встречать!

Как-то раз, ожидая мать на крыльце, Оля увидела движущийся в темноте фонарик и вскоре после этого услышала мамин крик откуда-то с реки:

— Леля! Леля! Скорей сюда-а!

Размахивая фонарем, девочка побежала по тропинке вниз. Очутившись на льду, пошла на свет, нервно метавшийся в темноте. Мать, провалившись в полынью, с трудом держалась на воде, хватаясь за кромку льда, ломавшегося в ее руках.

— Мам! как же ты!..

— Слушай, Лелька, внимательно… Не подходи, а то провалишься! Беги за шестом… Там, под навесом, стоит — такой длинный шест… Беги, принеси!..

Голос у Марии Павловны прерывался, зубы стучали. Оля стремглав бросилась к дому и вскоре возвратилась с шестом.

— На, мама!

— Близко не подходи, а подай один конец… Положи шест! — говорила Мария Павловна, стараясь быть спокойной. — Подвинь ко мне…

Выбравшись из полыньи, вся мокрая и насквозь промерзшая, она пришла домой и упала без чувств на пороге. Старуха хозяйка вместе с Лелькой с трудом втащили ее в комнату и сразу принялись растирать.

На другой день Мария Павловна благодарила Олю:

— Спасибо тебе, Лелька! Если бы не ты… Кто бы мне помог?

И долго еще с гордостью рассказывала знакомым:

— Я бы ни за что сама не выбралась — это дочь спасла меня. Моя Лелька.

Лельке было приятно слышать это, она сразу почувствовала себя повзрослевшей и очень нужной.

Мария Павловна была довольна Лелькой, которая росла самостоятельной девочкой, ничего не боялась, помогала по хозяйству, заботилась о сестренке. И все же в сердце жила постоянная тревога: разве можно положиться во всем на шестилетнего ребенка? Однажды, играя с Иринкой, Лелька придавила ей дверью палец. В другой раз у речки, где гуляли девочки, бык поднял на рога Иринку и бросил на землю… Мучило и то, что дети все время недоедали.

Приближалось лето. По-прежнему голодно было жить в глухой Шурме. По совету мужа Мария Павловна решила отвезти девочек в деревню к его родителям, у которых был свой дом, огород, сад. Очень не хотелось расставаться с детьми, но ничего другого придумать она не могла. Николай Ермолаевич успокаивал ее: