За облаками — солнце [1982] полностью

Однажды Лельке на глаза попались журналы, оставленные когда-то дядей Мишей. В них были одни чертежи, рисунков мало, но один из них заинтересовал Лельку. Она долго его рассматривала: маленький человечек, держась за веревки, висел в воздухе, а над ним — зонтик… Парашют! И вспомнила Лелька, как увлеченно рассказывал дядя Миша о полетах людей по воздуху, об аэропланах и о том, что можно прыгнуть с таким парашютом-зонтиком из аэроплана, и он опустит человека на землю. Значит, это простой зонтик!.. Такой же, как в сарае, — его оставила тетка, приезжавшая из Уржума. Он хоть и старенький, но еще действует.

В тот же день Лелька, подговорив двух соседских мальчишек, устроила прыжки с крыши сарая. Раскрыв зонтик, она первая храбро прыгнула вниз, в траву — и закричала от боли, наступив босой ногой на кусок острого железа…

Ольга Федоровна перевязала ей ногу, а дед, рассердившись, запер «парашютистку» в чулан.

— Сиди! Придумала… Давно бы тебя наказать надо! Больно шустрая!

Сидеть в темном чулане одной не хотелось, и сначала, прижавшись к двери, Лелька униженно просила:

— Деда, открой! Я больше не буду… Отопри! Бабушка-а!

Не получая ответа, в конце концов успокоилась, сознавая, что должна отбыть наказание. Обнаружила, что в чулане не так уж темно. На улице светило солнце, узкими лучиками пробивалось внутрь сквозь щели. В лучиках медленно плавали светлые пылинки. Лелька дунула — пылинки завертелись вихрем.

Осмотревшись, Лелька села на сундук. Выглянула в щелку — во дворе никого не было, только две курицы у самой стенки задумчиво прохаживались, поклевывая травку. Стало скучно, и она приступила к изучению чулана. Первым делом открыла сундук — и вдруг обнаружила в нем кожаный альбом и какие-то странные вещи: военную шапку с кисточкой, большой кусок отшлифованного дерева, суженный к одному концу, с ремешками на другом, и толстую узловатую палку.

Надев на голову потрепанную шапку, Лелька с любопытством стала перелистывать страницы альбома. На каждой была наклеена фотография — странные машины с крыльями. Аэропланы! Те самые, о которых рассказывал дядя Миша. Рядом с аэропланами стояли люди, которые летали в них — летчики, авиаторы… Под фотографией аэроплана Лелька прочитала: «„Ньюпор-IV“, Гатчинский аэродром, 1912 год».

В чулан заглянула Ольга Федоровна, удивленная тем, что «своебышная», как она прозвала Лельку, сидит смирно и не просится оттуда. Увидев вещи, вынутые из сундука, и Лельку в сползшей на глаза шапке, она всплеснула руками:

— Ну что ты натворила — все разбросала! Уже и в чулан нельзя посадить!

— Бабушка, а откуда вы это взяли? Чьи это вещи?

— Дед с войны принес.

— Мой дедушка?

— Да не твой, а дед твоего деда, поняла? Значит, твой прапрадед.

— А разве так бывает? — удивилась Лелька. — Пра-пра…

— Помню я его, деда, — продолжала задумчиво Ольга Федоровна. — В сражениях бывал — французов тогда били. Ногу ему ядром оторвало. Вот и вернулся домой с этой, деревянной…

Ольга Федоровна взяла в руки отшлифованную деревянную ногу с ремешками и тяжело вздохнула. Лелька тоже осторожно потрогала рукой гладкое дерево.

— Долго шел, полтора года… Вот на эту клюку опирался. И шапка его солдатская цела…

На пароходе Лелька видела однажды безногого солдата с костылем, и теперь живо представила себе, как по пыльной дороге идет одинокий старик, хромая и опираясь на клюку. Шинель расстегнута, седая борода, длинная-предлинная, развевается по ветру… Прапрадед.

— Храбрый был он человек. В Бородинской битве отмечен.

Лелька протянула альбом с фотографиями.

— А эти картинки?

— Это сын мой Ваня, дядя твой, привез, когда на побывку приезжал. Очень хотелось ему по воздуху летать… Убили его на войне. Пять лет прошло… А вот альбом остался.

— А можно, я возьму? — осмелела Лелька, видя, что бабка не сердится и говорит с ней, как со взрослой.

— Да зачем тебе? Ну вот что — ты отсюда выходи! — заговорила вдруг сердито Ольга Федоровна. — Это тебе не игрушки, а вещи памятные, дорогие! Клади все на место!

— А я уходить не хочу… Можно, я еще тут посижу?

— Выходи, тебе говорят!

Надувшись, Лелька медленно сложила в сундук вещи и вышла, но через минуту снова стала упрашивать:

— Бабушка, ну пожалуйста, запри меня в чулан!

— Нечего тебе там делать. Посидела — и хватит!

— Ну запри просто так, а то я опять прыгну с сарая…

— Вот своебышная, отпетая! Ну иди в чулан, только сиди там тихо, ничего не трогай, не ломай!

— Я буду тихо-тихо! — обрадовалась Лелька, которой не терпелось досмотреть альбом.

Когда в деревню приехал дядя Миша, Лелька заставила его рассказать о самолетах и авиаторах все, что он знал. От него услышала она о знаменитом военном летчике капитане Нестерове, который геройски погиб, таранив в воздухе вражеский самолет. Особенно поразило ее то, что среди первых русских летчиков были и женщины.

— И я буду? — сказала Лелька полувопросительно, так, будто это уже решено.

Дядя Миша рассмеялся, но, видя, что девочка не шутит, взглянул на нее серьезно и ответил:

— Подрасти сначала. Может быть, и полетаешь…