За облаками — солнце [1982] полностью

Время от времени дед Ермолай ездил в Уржум на базар, покупал там пилы, топоры, веревки, лыко. Иногда брал с собой и Лельку — для нее это был праздник.

До города было недалеко, восемь километров, и ехали на телеге. Возвращался дед навеселе, пел песни, а то и похрапывал в телеге. Отобрав у него вожжи, Лелька правила сама.

— Гей! Поехала! — кричала она лошади. — Нно-о!

В деревню она въезжала с шумом и гиком, вся раскрасневшись. Телега с грохотом мчалась по улице…

Однажды Лелька провинилась, и дед не взял ее в город. Зато вернулся он с подарком — привез из лесу медвежонка. Нашел его одного, совсем маленького, у речки в кустах.

— Лелька, это тебе!

— Ой, деда, какой хорошенький!

Лелька не отходила от медвежонка, кормила его, клала с собой спать, и он привык к ней, ходил за ней хвостиком. Подрос, стал проказничать, грыз деревянные лавки и столы, крашенные в красный цвет, все царапал, опрокидывал, ломал.

— Господи, и что это за лихо такое! Привез ты его, аспид, на мою голову! — ругала деда бабка. — Ему бы в лесу жить! Деться от него некуда — все разорит в доме!

Ольга Федоровна на Мишку покрикивала, отовсюду гнала, он сердился, бросал в нее щепки, замахивался лапой.

Рос Мишка быстро и вырос в здоровенного медведя. Очень привязался к Лельке — ходили они вместе, в обнимку. Однако время шло, и проказы его становились все более ощутимыми, даже опасными.

Настала весна, Мишка заволновался, стал реветь страшным голосом, пугая всех вокруг. Стали жаловаться соседи. Пришлось запереть его в сарай, отчего он рассердился и заревел еще сильнее, никого к себе не допуская, кроме деда и Лельки, которые кормили его. От этого рева перестала доиться перепуганная корова.

Ольга Федоровна донимала деда, все заставляла отдать зверя кому-нибудь или отвести обратно в лес. Соседи советовали:

— Убейте его: и мяса много и шкура. Или продайте кому — все польза будет…

Но Лелька никак не хотела расставаться с Мишкой, не оставляла одного ни на минуту, чтобы его не увели. Наконец ее уговорили, и она, поплакав, согласилась:

— Отведем его в лес — там ему лучше будет. Он же — лесной зверь! Правда, дедушка? Там он на воле…

В лес Мишку отвели вместе — дед и Лелька. Сняли с него веревку, немного постояли, прежде чем уйти. Мишка ничего не подозревал. Ему было любопытно, он стал принюхиваться к новым запахам, облапил сосну, походил среди деревьев, знакомясь с непривычной обстановкой, и так увлекся, что, казалось, забыл обо всем на свете. Даже о Лельке забыл… Когда дед и Лелька стали уходить, он и не взглянул в их сторону.

Грустно было возвращаться домой, и весь обратный путь Лелька молчала.

Прошло больше недели. Однажды вечером кто-то стал постукивать в ворота, царапать их, будто пытаясь открыть. Растворил дед ворота, а там стоит медведь.

— Мишенька вернулся! — бросилась ему на шею Лелька. — Он не хочет жить в лесу! Он с нами хочет!

Дед попытался сразу же засадить медведя в сарай, но не тут-то было: голодный Мишка не дался, пошел по двору, все обшарил, все потрогал. Оголтело закудахтали разбежавшиеся куры, надрывно замычала корова. Ольга Федоровна выскочила во двор, закричала:

— Ну, окаянный, вернулся! Чтоб тебе ни дна ни покрышки!

В ответ Мишка зарычал и, как прежде, бросил в нее щепки. Не обнаружив ничего съестного во дворе, он направился прямо в избу. Только Лельке удалось обуздать расходившегося зверя и отвести в сарай, где она его накормила до отвала.

Несколько дней Лелька не покидала своего друга. Но пришло время расставаться — дед Ермолай накинул Мишке на шею веревку покрепче, и снова они повели его в лес. На этот раз решили отвести зверя подальше, за реку, откуда он уже не сможет вернуться.

— Пойдем, Мишенька, — сказала Лелька. — Лучше останься в лесу, а то тебя мужики убьют.

И Мишка замотал большой своей головой, будто все понимал.

У переправы все разбежались, увидев медведя. На паром со зверем не пустили. Пришлось деду нанимать лодку у мужика, да и тот соглашался неохотно: медведь есть медведь — и поцарапать, и сломать может. Наконец за большую цену сторговались.

В шаткую лодку Мишка лезть никак не хотел — еле втащили. Лелька все старалась успокоить его, гладила, уговаривала, но, перепуганный, он метался в лодке, раскачивая ее, и в конце концов накренил так, что она опрокинулась — все втроем вывалились в воду… Бултыхаясь, Мишка угодил деду лапой по голове — и дед вдруг скрылся под водой. Испугавшись, Лелька бросила веревку, которую все время держала, и нырнула за дедом, но, к счастью, глубина здесь была по пояс, и вскоре дед сам появился из воды, отдуваясь.

— Тьфу, зверюга проклятая! — выругался дед, стирая рукой кровь со лба. — Ну постой!

— Он, дедушка, не нарочно! — закричала Лелька.

Вылезли на берег, отвели Мишку в густой лес и там оставили, а сами хотели уйти незаметно, как в прошлый раз. Но Мишка был начеку: только они сделали несколько шагов — и он следом за ними. Они бежать — и он бежит не отставая. Сначала Лельке весело было смотреть на это, а потом стало до слез жаль бедного Мишку.

— Деда, возьмем его… Видишь, он с нами хочет!