— Вы, молодой человек, — вступилась женщина, — вы еще молоды, вы не можете осуждать пожилую женщину. Пострадавшую, к тому же.
— Все мы тут пострадавшие! — Возвысил голос кудрявый. Поматывал он своей куклой, как понесенным ущербом.
Военный человек, оторвав платок от лица и строго глядя в глаза кудрявого, заметил:
— Вы… Нет, вы не правы! — И опять он принял статичное состояние: взгляд его безучастно скользил по невидимой какой-то линии по ходу движения.
— Вам лучше бы не вмешиваться, — кудрявый огрызнулся на замечание военного человека.
В дальнем углу машины не усидел Гоша Цаплин, пошевелился:
— Я бы на вашем месте, — обернулся к кудрявому, — лучше помолчал бы. Не стал бы со старшими разговаривать в таком тоне: ни с бабушкой, ни с майором.
— В каком таком тоне, позвольте вас спросить?
— В невежливом! — бросил Гоша.
И отворотился, не желая больше пререкаться. И стал смотреть на проплывающие мимо дороги чахлые деревца. Они и достойны были его внимания: стояли, будто придавленные самим небом, защищаясь от него только одной шапкой довольно зеленых веток и листьев.
Кудрявый, как видно, не до конца успокоился: посверкивая глазами, то и дело обращался к не смотревшему на него Гоше Цаплину.
— В какое училище вы направлены? — вдруг обратился он к Олегу. По черным шинелям догадался, что работать едут в училище.
— В первое, — Олег ответил.
— Оба?
Олег кивнул. И заметил, как кудрявый усмехнулся.
В перебранке наступила пауза. Слышались только обращенные к бабушке слова сердобольной женщины в плюшевом жакете. Тем временем справа и слева от дороги стали проплывать сельские избы, с загороженными заборами и убранными дворами и огородами на задах. Рядом с лаем неслись собаки. У магазина, у лавки ли, водитель остановил машину. Поднявшись на ступеньку, объявил:
— Дербинск, граждане! Кто приехал, прошу выгружаться.
Добрая женщина стала помогать бабушке «выгружаться», Гоша помогал ей переступить борт машины, Олег принимал снизу — брал ее, сухонькую, невесомую, держал и сумку. Ничего, на ногах стоит бабушка, ей только нужно сопровождение. Женщина — как раз к ее услугам. Та оглянулась.
— Желаю вам, мальчики, хорошо устроиться и успехов в работе!
На этот раз дорога в самом деле оказалась недолгой. Александровск начинался, как и все другие поселки, сперва редкими избами по обеим сторонам дороги, потом дома пошли чаще, и по середине объявилась дорога, мощенная булыжником:
— Первое училище расположено в Рыбном городке! — кудрявый это произнес громко, отчеканивая каждое слово и ни к кому конкретно не адресуясь.
— А где этот Рыбный городок? — Олег к нему обернулся.
— По улице Чехова, направо. Тут каждый покажет.
На перекрестке с улицей, носящей имя великого писателя, водитель остановил самосвал, и друзья, простившись с едущими дальше, сошли, поблагодарили водителя за езду «без приключений». Тот вовсю улыбался, желал друзьям хорошего устройства.
Да, это Александровск. Дорога подходит к концу. С рюкзаками и чемоданами поднялись на высокий и длинный вал, по-видимому, защищающий город от морских стихий. Одноэтажные деревянные избы и бараки, а кое-где и двухэтажные, по-видимому, казенные дома, выстроившиеся по полотну вала вдоль обращенной к городу улицы, в основном, они и составляли этот Рыбный городок. Не смотря на шум моря, стояла хмурая ранняя тишина. Доносился издали, из Александровска лай собак. Впереди, прямо на дороге, закрытые на висячий замок двери какого-то длинного, выходящего торцом на улицу дома, над дверью: «Клуб ремесленного училища № 1». Ура! Клуб! Значит, близко и само училище. Чуть правее — легонькие воротца, вводящие в широкий и длинный двор, образуемый, с одной стороны, этим самым зданием с выходящим на улицу клубом, с другой — длинным жилым бараком, используемым, видно, под общежитие и выходящим на улицу угловым домом — по-видимому, конторой училища. А вот и надпись над высоким крыльцом: «Ремесленное училище № 1». Еще раз ура, трижды ура! Потому что долгий путь завершен.
Прошли во двор, навстречу вышел пожилой человек, похоже, сторож.
Сахалинский старожил дед Герасим, как он представился, был в просторной кепке, из-под нее выглядывали разбавленные сединой рыжие волосы.
— С материка прибыли? — Угадал он, любопытно оглядывая парней. — А рано вы, мы ждали к завтраму. Или уж седни к вечеру, потому как дождь прошел на Камышевом перевале. — Дед был разговорчив и доброжелателен. — На чем приехали?
Парни переглянулись: говорить, не говорить?
— На грузовой сперва. Потом пересели на самосвал, — высказались по очереди.
— Зачем пересели-то? В дороге, поди, авария получилась?
— Было маленько, — парни рассмеялись.
— Не перевернулись, нет?
— Нет, только повылетали из машины.
— Во! Ну, ладно. Целы и ладно. Это ничего, такое у нас бывает. А приехали-то вы рановато, в училище пока никого нету. Ни директора, ни бухгалтера, ни замполита. Тот в Южный укатил, вызвали. Вот-вот должен вернуться.
