Она ожидает страсти, жара, но его губы нежные, деликатные, почти робкие. Осторожно удерживая, он мягко поворачивается с ней в объятиях, укладывая на диван, нависает над ней, и его глаза словно заглядывают в самую душу, спрашивая ее разрешения.
И от этой его заботы исчезают последние сомнения.
Она сама делает последний шаг в неизвестность, приподнимаясь и касаясь его губ своими.
С тихим стоном он отвечает на ее поцелуй.
Теперь его губы горячие, и каждое их прикосновение словно пожар, что заставляет ее гореть, не сгорая. И вскоре ее губы, ее лицо пылает, а он спускается к ее горлу, а потом к груди, отмечая каждый дюйм ее кожи, лаская, покусывая, посасывая, и она выгибается ему навстречу. Длинные сильные пальцы скользят ей под спину, ловко расстегивают бюстгальтер, стягивают его, отбрасывают в сторону, и она невольно прикрывается руками.
Так по-детски.
В его глазах сомнение, он замирает, он готов остановиться, и это подстегивает ее, заставляя отбросить скромность.
Это же ОН.
И она убирает руки от груди, запрокидывает голову, выгибается, точно предлагая ему себя.
Видишь? Я больше не боюсь.
Его губы накрывают ее сосок, втягивая с тихим влажным звуком, язык обводит вмиг отвердевшую вершинку, пока его пальцы накрывают вторую ее грудь, слегка сжимая, и ее пронзает новая, неизвестная еще волна удовольствия, и она плотнее сжимает бедра, чувствуя скапливающийся там влажный жар.
Его губы, его руки настойчивы и неумолимы, и вскоре ее груди сладко ноют от его искусных ласк, а ставшие такими чувствительными соски блестят от его слюны в сиянии елочной гирлянды.
Ей хочется большего. Она жаждет того, чего еще сама не знает, но, кажется, о чем знает ее тело… и он.
Но он не торопится.
Теперь его очередь исследовать ее.
Он повторяет ее недавние ласки, спускаясь поцелуями по ее животу, языком ныряя в углубление пупка, ее живот поджимается, и она не сразу понимает, что этот тихий звук, разбивший тишину кабинета – ее стон.
Стон, полный наслаждения.
Он приподнимается, расстегивает ее юбку, стягивает теплые колготы, и его взгляд полон искреннего восхищения, когда его ладонь бережно гладит ее кожу, легко скользит по бедру.
– Ты так красива, Кэрри Пилби…
И сейчас она верит в это.
Она сама подцепляет трусики, стягивая вниз, и он помогает ей, нежно проскользнув кончиками пальцев по ее ногам до самой стопы.
Ей жарко, и это отнюдь не заслуга ярко пылающего камина.
Он сбрасывает ботинки и стягивает носки, встает рядом с диваном, медленно расстегивая ремень и брюки.
– Мы можем остановиться, если ты захочешь, – шепчет он мучительно.
Остановиться?
Смысл его слов она не может понять. Зачем останавливаться, когда ее тело будто огнем горит, желая его близости, и, точно обладая собственной волей, выгибается на нагретой коже дивана?
– Дэвид… – она впервые зовет его по имени и он на мгновение прикрывает глаза. – Пожалуйста, я хочу этого.
Брюки летят на пол, тихонько звякнув пряжкой, темные облегающие боксеры лишь подчеркивают силу его желания, а серебристый квадратик фольги плотно зажат в ладони.
Смущение и любопытство борются в ней и любопытство снова побеждает. Краснея, она смотрит, как он избавляется от оставшейся одежды гибким стремительным движением, и невольно любуется его красиво сложенным телом. Его член прижимается к напряженному животу, блестя каплями предэякулята, пока он вскрывает конвертик зубами, а затем ловко раскатывает презерватив. Он пару раз двигает неплотно сжатым кулаком вверх-вниз, хрипло выдыхая и жмурясь, и она ловит себя на мысли, что тоже хочет коснуться его.
Он опускается сверху, устраиваясь меж ее раздвинутых ног, снова целует – так жадно и жарко, как никогда не целовал прежде. Целует до тех пор, пока она не начинает задыхаться, отчаянно сжимая ноги, пытаясь сдержать почти болезненное возбуждение, но лишь трется о его бедра.
Удерживаясь на локте, он скользит ладонью к своду ее бедер, коснувшись треугольничка кудрявых волос, осторожно поглаживает ее там, ныряет кончиком пальца внутрь.
– Такая влажная… Ох, черт…
И ей неожиданно льстит то, как срывается его голос, и то, что он, никогда не ругающейся и ни разу не повысивший при ней голос, не смог сдержаться.
– Ты готова?
Она обнимает его за плечи, чувствуя, как напряжены его мышцы. Тянется, касаясь губами его губ, тихо шепчет в поцелуй:
– Да…
Его давление, первый толчок бедрами навстречу, тяжелое дыхание… Внизу непривычно растягивается, но теплые губы быстро прогоняют чувство дискомфорта.
Еще один толчок, проникнув чуть глубже.
А затем – рывок.
Она вскрикивает, не готовая к пронзившей ее боли, упирается ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть, заставить его остановиться, прекратить…
Он замирает, прижимая ее к себе, удерживает в объятиях и словно не замечает сопротивления, осыпая поцелуями ее лицо, ее влажные ресницы.
– Прости, прости, девочка моя, потерпи немного, сейчас все пройдет, потерпи, пожалуйста…
Она все еще дрожит, но его хриплый виноватый голос, его поцелуи отвлекают ее, позволяя привыкнуть к этому странному чувству наполнения.
