При этом она так на меня посмотрела, что холодный пот, взявшийся не пойми откуда, потек по моей спине. Почувствовав в ногах слабость, я прислонилась к стене.
Отстрадав в застенках Таганки, хор принялся за поручика Голицына, а потом перешел к более бодрой «Дубинушке».
— У Шаляпина как-то лучше получалось, — вздохнула я.
Ирка только махнула рукой и вновь сунула физиономию в приоткрытую дверь.
— Бабульки расходятся, — почти пропела она от радости. То ли от того, что мы больше ничего не услышим из их репертуара, то ли что сможем, наконец, все выяснить.
— Слушай, может, у них есть второй состав, он и укатил на гастроли? — я хваталась за соломинку.
— И третий состав, и четвертый, — издевалась Ирка над моим предположением. — Это же круче, чем в свое время «Ласковый май». Бабки нынче уходят, как горячие пирожки. Олигархи на корпоративах желают слышать ни Тимберлейков всяких, а хор старушек, поющих про Таганку. Популярность просто зашкаливает. Позвольте спросить, вы деньги предпочитаете в швейцарских банках хранить или из-под огурцов?
Я и сама понимала глупость моего предположения. Скорее, это был крик отчаяния.
Дождавшись, когда веселые жизнерадостные старушки покинут зал, мы отправились беседовать с их дирижером.
— Стукнет мне восемьдесят, тоже буду петь в хоре, чтобы так же радоваться жизни. Сейчас она меня почему-то не слишком радует, — буркнула Ирка.
Я же еще раз удивилась. Казалось, она больше меня переживает мою семейную драму.
Поздоровавшись с приятной женщиной средних лет, Ирка вновь представила меня и приступила к допросу.
— А что, Евгений Аркадьевич сейчас не работает?
— На этой неделе он работает с вечерней группой хора, — сообщила сухонькая тетенька, буравя нас глазами. — Вы, как жена, должны об этом знать.
Я только кивнула в ответ.
— А разве он не на гастролях? — вновь встряла Ирка на правах друга семьи.
— Деточка, какие у нас могут быть гастроли? Обычно нас приглашают выступить в Доме ветеранов, иногда на городских праздниках. В лучшем случае сельскохозяйственный кооператив попросит выступить на каком-нибудь празднике урожая. Я говорю в лучшем потому, что там, помимо того что накормят, дадут что-то из собранного. Мы существуем за счет государственной поддержки. Девушки наши сами костюмы шьют, вышивают опять же сами. А вы говорите гастроли. Я бы посоветовала вам больше интересоваться делами мужа, а не шастать по парикмахерским и салонам, — она выразительно посмотрела на мой блондинистый вихор. — Тогда мужья меньше будут ездить на гастроли.
Мир для меня рухнул. Зачем, ну зачем я послушала Ирку и потащилась выяснять правду! Кому теперь нужна она! Скрыть невозможно ни своих эмоций, ни разведывательную деятельность на работе мужа.
Обнявшись, мы рыдали навзрыд. Так мы и брели к выходу, пугая редких встречных. Дедок на вахте, увидев наши распухшие лица, совсем приуныл.
— Все так плохо? Померла, чо ль, старушка?
— Все померли, — сообщила Ирка, всхлипывая.
— Вот горе-то, — принялся креститься и одновременно плевать через плечо дед, хотя у самого в углу красовалось революционное знамя цвета кумача.
Мы заливали горе в ближайшей пивнушке. Я хотела заказать что-то сладенькое, типа ликера. Но, Ирка сказала, что горе заливают исключительно водкой. Выпив по паре рюмок, мы немного расслабились. Мне захотелось спать. Вообще, сегодняшняя история виделась не такой уж трагической через алкогольную призму. В конце концов, ничего конкретного мы не узнали. Мало ли, на какие гастроли уехал мой муж. Та женщина, которая руководила сегодня хоровым пением, в чем-то была права. Я не очень много интересовалась делами мужа. Когда я задавала ему вопросы о работе, он отвечал односложно, даже с раздражением. Мне казалось, что они ему неприятны. Для себя я решила, что работы ему и так хватает, а дома он хочет просто расслабиться. Поэтому лишних вопросов старалась не задавать.
Теперь оказывается, напрасно. От собственных мыслей меня отвлек пристальный взгляд подруги. Ирка разглядывала меня так, словно видела впервые.
— Я где-то понимаю твоего нарцисса, — она налила себе еще рюмку. — Скучно ему с тобой. Вечно ходишь кислая, никакой нет в тебе энергии. А мужику что надо? Чтобы все горело, чтобы жизнь ключом била.
Слышать такие слова было обидно. Я понимала, что Ирка хочет мне добра и так сильно переживает, что не может сдержаться. Однако стоило признаться, что она права. Мне самой частенько бывает от себя скучно. Посмотришь в зеркало, и такая тоска берет.
* * *
