Неужели я не заслуживаю того, чтобы спокойно поговорить. Обычно я не проявляла настойчивости в своих расспросах. Оставляла его в покое, занимаясь хлопотами по хозяйству. Сейчас я собиралась сделать то же самое и даже поднялась со стула. Но тут со мной случилось какое-то помешательство. Иначе не могу объяснить моего поступка. Рот открылся сам собой и вопрос, вылетевший из него, стал полной неожиданностью даже для меня.
— Кто такая Галина?
— Откуда мне знать, — тут же ответил Женя.
Ответил он как-то очень поспешно, и глаза начали неприятно бегать. Я поняла, что он врет.
— А она назвала себя твоей женой. Может, ты объяснишь мне, что это значит?
Пару секунд он сидел молча. Они казались вечностью. Сердце мое колотилось с такой силой, что его удары отдавались в ушах. Я надеялась, что он все объяснит или скажет, что это ошибка, все будет по-прежнему.
Он с такой силой швырнул вилку на пол, что я вздрогнула всем телом от неожиданности. Раньше он никогда не позволял себе такого.
— Дом для меня всегда был местом, где я могу отдохнуть и расслабиться. И только ты все норовишь испортить! Дурацкие бесконечные вопросы! Теперь ты не даешь мне житья с какой-то умалишенной бабой. Мало ли кто и что тебе расскажет. Ты что, постоянно будешь терзать меня этой глупостью? Чего тебе не хватает? Чего ты от меня хочешь? Глупая курица с головой, набитой опилками!
Он отодвинул свой стул, что тот простонал, грозя сломаться. Мне даже показалось, что Женя хочет ударить меня. Вместо этого он выскочил из квартиры, громко захлопнув за собой дверь. Я ожидала всего, что угодно, только не такой его реакции.
Выплакав ведро слез, я принялась размышлять. Сколько ни старалась сложить логическую цепочку, ничего не получалось. Почему он так разозлился, почему убежал — непонятно. Я рассчитывала на долгий разговор, объяснения и раскаяния. Конечно, я бы его простила. Только мне хотелось все выяснить, чтобы он никогда больше не смел меня обманывать. Свою боль и ревность я бы пережила, он бы даже не заметил. Только повторений очень уж не хочется. Внезапно до меня дошло то, что сейчас произошло. Женя меня бросил. Конечно, он ушел к этой Галине. Я ему больше не нужна. Второе ведро слез вылилось совершенно непроизвольно. Откуда только берутся эти слезы…
Спать я не ложилась. Даже не могла заставить себя зайти в спальню. Наш дом стал неуютным и холодным. До часа ночи прислушивалась ко всем шорохам, что доносились с лестничной клетки. Мне казалось, что лифт постоянно останавливается на нашем этаже. Оказывается, к соседям ходят толпы народа. Как только открывались двери лифта, я переставала дышать, чтобы не пропустить, как щелкнет замок входной двери. Опять хлопала соседская дверь. Воображение рисовало мою последующую одинокую жизнь. Что можно делать вечерами, если он не придет домой? Кому нужны мои кулинарные шедевры, если их некому оценить? Зачем я начала никому не нужные выяснения! Злясь на Ирку, я ненавидела себя. Мне стало страшно, я поняла, что собственной жизни у меня нет. Утром я вставала с мыслями о муже, а вечером снова думала о нем, ожидая возвращения домой. У меня не было ни интересов, ни увлечений, ни друзей. Об Ирке думать сейчас не хотелось. Он был моим миром, который лопнул, как мыльный пузырь.
Представляла, как Галина шустрит на своей кухне, чтобы порадовать нашего мужа вкусным обедом. Картины, возникающие в моей голове, были настолько реалистичными, что я была готова поклясться, что чувствую запах жареной картошки с чесноком — любимого лакомства моего, теперь уже, наверное, бывшего мужа. К половине третьего ночи мои фантазии едва не довели меня до помешательства. Выплаканные слезы было невозможно больше мерить ведрами. Мечась между окном, телефоном и входной дверью, я протоптала на паркете тропу. Находиться в бездействии и ждать неизвестно чего, тоже было невозможно. Наспех одевшись, я вышла из дома в кромешную тьму.
Дом спал, спала улица, весь город спал. Я почувствовала себя одной в целом мире. Было страшно, но дома за металлической дверью было еще страшнее. Раньше я старалась держаться подальше от подозрительный личностей в темноте дворов, обходя их десятой дорогой. Теперь все было неважно. Редкие черные тени скользили по улице, но я их не боялась. Что они могли мне сделать, чтобы стало хуже, чем уже произошло? Убить или ограбить? Мне было все равно.
