Каждый день пользоваться зельем не получалось. Работу ведь не отменить. Как же порой она мешает, особенно если дела касаются личной жизни. Раньше я об этом не задумывалась, а теперь очень даже ощущала. Если бы не работа, можно было намазывать себя волшебной жидкостью гораздо чаще и летать по дому, не думая ни о чем. Но и небольшое количество волшебства сделало свое дело. Женя смотрел на меня как-то иначе, словно видел впервые. Его даже не смущал короткий ежик на моей голове, хотя раньше придерживался другого мнения. Когда в выходной день мы, как всегда, ходили в гости к его родителям, он впервые назвал меня супругой в разговоре с мамой. Амалия Модестовна только фыркнула в ответ, все еще не желая признавать мой статус.
Проходя мимо зеркала, я задержала взгляд на отражении. Женщина, смотревшая на меня из глубины стекла мало напоминала ту, в ком я недавно узнавала себя. Не было в ее взгляде прежнего испуганного выражения, но появилось что-то новое, мне незнакомое, поэтому пугающее. Ирка тоже смотрела на меня по-другому. Если бы она не была моей любимой подругой, подумала бы, что она завидует. Хотя было бы чему. Иногда мне казалось, что я и сама смотрю на себя словно со стороны. Я стала наблюдателем собственной жизни. Нужно сказать, что это было весьма интересно, как и то, что будет со мной дальше. Страх перед будущим почти пропал вместе с тем, что очень долго болело внутри. Теперь я могла эту боль тоже наблюдать со стороны, особого беспокойства она мне не причиняла.
* * *
Я собиралась на работу, когда в дверь позвонили. Для визитов было еще рановато. Женя ушел каких-то минут пятнадцать назад, и я решила, что он вернулся, забыв дома что-то важное. На пороге стоял Аркадий Аркадьевич. Мое удивление было настолько сильно, словно я увидела звезду любимого сериала. Его визиты в наш дом нельзя назвать частыми. Говоря откровенно, это было впервые. Амалия Модестовна была у нас пару раз. И то, когда Женечка ее привозил на машине и потом отвозил домой. Несмотря на пышущую здоровьем внешность, свекровь постоянно жаловалась на плохое самочувствие и непереносимость общественного транспорта. Мужа она предпочитала в гости не брать, объясняя его отсутствие проблемами со здоровьем. Я всегда удивлялась, как они, такие слабосильные, нашли друг друга и, вообще, смогли родить и воспитать ребенка. Очевидно, на это и ушли их последние силы.
Итак, на пороге квартиры стоял Аркадий Аркадьевич, румяный, свежий и бодрый, несмотря на хронические недомогания. Я хотела сразу же предложить ему шерстяные носки, зная его к ним пристрастие, но постеснялась. Свекор прошелся по квартире, заглянув в каждую их трех комнат. В кухне он уселся к столу, ожидая проявления гостеприимства. Мечась от холодильника к плите, я пыталась соорудить что-то подобное завтраку, потому что время приближалось к восьми утра. По словам Амалии Модестовны, муж ее не пробуждался раньше одиннадцати, поэтому лишь чрезвычайные обстоятельства могли заставить его покинуть теплую постель в такую рань.
— Родные люди, а встречаемся так редко, — издалека начал Аркадий Аркадьевич, нарезая тонкими кружочками сваренную наспех сосиску.
Третьего дня мы были в гостях у семейства мужа, поэтому замечание о редких встречах показались мне несколько странными. Тогда за столом свекор сидел, надутый, как сыч, не проронив за весь вечер и пары слов. Из приличия я кивнула в знак согласия.
— Подумать только, ведь ты для нас единственная родная душа на свете, помимо Женечки, — горько вздохнув, продолжил он.
Мне стало как-то не по себе. Долгие предисловия заставляли волноваться. В подобной ситуации в голову всегда приходят самые неприятные мысли.
— Клавочка, ведь мы знакомы уже много лет, а все никак не поговорим по душам.
Сразу подумалось о том, что это Женя послал его с целью сообщить о предстоящем разводе, не решаясь объявить об этом сам. В носу зачесалось, и глаза наполнились слезами. Вообще, в последнее время я стала очень чувствительной. Смотря по телевизору фильм или детский мультик, могла заплакать, наблюдая трогательную сцену. Особенно трогательным был мультфильм про то, как мамонтенок искал свою маму. На всем его протяжении я рыдала белугой от сочувствия к маленькому, неизвестно почему воскресшему ископаемому. А тут меня называли Клавочкой… Даже не помнила, когда такое случалось в последний раз.
