Я задумалась, прекратив на время свое преображение в африканского гиганта. Если разобраться, то каждый в нашем семействе страдал от паранойи. Во мне, видимо, все это усилилось и проявилось в более активной форме.
— Я точно не знаю, — начала я, но внимательная доктор не стала больше меня мучить своими вопросами.
Положив свою теплую, мягкую руку поверх моей, попыталась успокоить:
— Это не так и важно. В принципе все понятно. Конечно, нужно еще понаблюдать за течением болезни, чтобы принять окончательное решение. Психиатрия, знаете ли, это не насморк лечить. Струны человеческой души настолько тонки и чувствительны, что тут главное не навредить.
Я была полностью согласна с доктором. Все же есть у нас хорошие специалисты, только попасть к ним сложно. Получив рекомендацию попить валерьяночку в качестве успокоительного, я отправилась восвояси. Непонятно, почему мне не выписали хоть какого-то лекарства. Все же я очень далека от современной науки. Совсем перестала развиваться в своем детском саду. Недаром Женечке со мной скучно и не о чем поговорить. Нынче доктора с лекарствами не торопятся, предпочитая изучить корень проблемы, а не бороться с симптомами. Наверняка мой доктор знакома с последними достижениями науки в области психиатрии и знает, что делать. Она дала мне номер своего личного телефона и наказала звонить всякий раз, как только что-то будет беспокоить или покажется странным. Еще сказала, что нужно не пропустить главный симптом, который раскроет полную картину болезни. Я мало разбираюсь в медицинских терминах, но одно уловила точно — болезнь у меня серьезная. Спрашивать, сколько мне осталось, я не стала, потому как выглядело бы очень по-киношному. Ощущение, что осталось немного, проявилось внутри меня весьма отчетливо.
Теперь встал вопрос, с кем могу поделиться своей бедой. Мама отпала сразу. Очень не хотелось мне слышать перед смертью: «А я тебе говорила», или «Я так и знала, что с тобой это непременно случиться», или уж «Зачем ты меня расстраиваешь? Смерти моей хочешь?». Ничьей смерти я, естественно, не хотела и расстраивать никого не собиралась, но душевных сил на утешение других тоже не имелось.
Женечку я тоже решила не расстраивать. Как ему дальше жить, если он узнает, что его жена скоро превратится если не в растение, то в агрессивное существо, которому в клетке самое место.
Оставалась только Ирка. Дорогая и единственная подруга. Я набрала ее номер.
* * *
Она ответила почти мгновенно, словно ждала моего звонка. Доброе, отзывчивое и почти родное сердечко. Как же я ее любила.
Слово в слово передала ей слова доктора. Еще до прихода Ирки я решила, что буду рассказывать обо всем спокойно, без слез и лишних эмоций. В своих представлениях даже зауважала себя за мужество. Но не успела Ирка перешагнуть порог квартиры, как все получилось с точностью наоборот. Разревелась, как дура, не успев объяснить причины слез. Чтобы оправдать собственное нытье, вынуждена была сказать, что умираю. Я успела глянуть в интернете медицинские публикации на тему моего заболевания. Прогноз был неутешительным. Поэтому о собственной кончине я могла говорить без преувеличений.
— Это что, тебе докторша сообщила? — удивилась Ирка, до конца не веря в то, что мое будущее может быть настолько печальным.
— Ну, не то чтобы прямо в лоб, но по ее намекам я все поняла.
— Да кто ее просил! — разозлилась Ирка. — Я имею в виду, что нельзя человеку такие вещи говорить без подготовки. Так и инфаркт может случиться.
Я же подумала, что, возможно, он был бы для меня не худшим выходом. Все же лучше, чем доживать остаток дней в состоянии овоща.
Выпив оставшееся в бутылке вино и утешив меня всеми возможными словами, Ирка отправилась домой. Я снова полезла в интернет, чтобы поближе познакомиться с дальнейшей перспективой собственной жизни. Перспектива была нерадостной. Из девяти признаков рассеянного склероза, мне подошли все. Начиная с возраста и заканчивая дрожанием рук и чувством бесконечной усталости. Во всей этой истории радовало одно — у меня была начальная стадия. Хотя радость эта весьма сомнительная. Внезапно голова моя закружилась, и я чуть не упала. Это означало, что проявились новые признаки заболевания. Я наблюдала за собой словно со стороны, а мозг комментировал все, что со мной происходило. Очевидно, это снизилась моя чувствительность.
В детстве маленького человека очень интересуют две вещи. Откуда он появился на свет и что будет происходить, когда его не станет. На первый вопрос взрослые мелют всякую чепуху про капусту, аиста и специальный магазин, в котором продаются дети. С ответом на второй вопрос всегда возникают сложности. Я, не отличаясь от других детей, также обратилась к родителям с желанием узнать волнующую меня правду. Мама переадресовала вопрос отцу. Папа рассказал про капусту и попросил не приставать больше к нему со всякой чепухой. Бабушка смогла ответить на мой вопрос о смерти со спокойствием и смирением, присущим некоторым пожилым, к которым старость пришла вместе с мудростью.
