— Ну, точно, камбала и есть!
Это открытие доставило мне такую неслыханную радость, что, хохоча, я свалилась со стула и продолжала хохотать, не заметив, как уснула. Если бы кто рассказал, что можно заснуть, хохоча во весь рот, никогда бы не поверила. Очевидно, это еще один признак коварства болезни.
* * *
Утром следующего дня ни свет, ни заря, в квартире зазвонил телефон. Он был похож на звук разорвавшейся бомбы. Причем разорвалась она в моей голове.
— Какая сволочь, — начала я, поднимаясь с пола. Но, глянув на часы, пыл поумерила.
Часы показывали почти полдень. Хоть какая-то польза от выпитого была. Я наконец-то выспалась.
— Ты чо ли? — поинтересовалась трубка незнакомым голосом.
— Я, — созналась я, не имея понятия, с кем разговариваю и не ошибся ли номером звонивший.
— Тю, да ты никак спишь? — возмутился голос в трубке.
— Нет, не сплю, — солгала я. Почему-то стало стыдно за то, что неизвестный человек может подумать, что сплю до обеда.
— Так вот, — неизвестная собеседница решила перейти к делу. — Бери карандаш и записывай адрес, а то мне некогда с тобой лясы точить. Муж с ночной вернется, а у меня еще борщ не готов и фарш не перекручен.
Я, как зомби, поплелась за карандашом, не понимая, кто звонит и почему я должна записывать чей-то адрес.
— Ну, ты и долго, — снова возмутился голос. — Тебя только за смертью посылать.
После того, как я записала адрес на бумажку и повторила его во избежание ошибки, решила все же уточнить, чей он.
— Ты прям зачарованная, — удивился голос. — Сама ж хотела адрес ведьмы. Приходила, умоляла, аж губенки тряслись. Или тебе уже без надобности, что ли? Поди, жизнь наладилась без заговоров? А по голосу и не скажешь.
Трубка отключилась, не успела я даже ничего сказать в ответ.
— Какая ведьма? У кого губенки тряслись?
Я уже хотела было выбросить клочок с записанным адресом, но тут память, сжалившись надо мной, вернула в прошлое. Вспомнила я ведьму и суровую женщину, хозяйку квартиры, у которой та снимала комнату.
— Значит нашла все же адрес, не обманула.
Поблагодарив в душе отзывчивую женщину, принялась спешно одеваться. Казалось, если соберусь как можно быстрее, все смогу исправить. Ведьма не догадывалась, какую ответственную миссию возлагала я на нее. Мне же казалось, от нее теперь зависит моя судьба и жизнь.
Мельком взглянув на себя в зеркало, пришла в ужас. Под глазами мешки, еж на голове дыбом. Зато джинсы висели на мне еще больше. Маленькое, но все же удовольствие.
Все же осень — это счастье для таких, как я, любителей ухаживать за собой. Нацепил шапку, шарф — и тебя почти не видно. Когда я позвонила в незнакомую дверь, открывшая ее женщина меня не сразу узнала в отличие от меня. Несмотря на то, что волосы ее были завязаны на макушке в хвост, а не зачесаны гладко по голове, да и одета она была в плюшевый спортивный костюм, а не в белый халат, я ее узнала мгновенно. Передо мной собственной персоной стояла заслуженный врач и крупный специалист по душевным болезням, кандидат каких-то там наук и доцент Иванова Татьяна Анатольевна.
— Здравствуйте, — пробормотала я, не понимая, как попала к доктору, вместо того чтобы явиться к гадалке.
Очевидно, что-то в моем облике показалось ей знакомым, потому как внимательно рассматривала она мое прикрытое шарфом лицо.
— Клавдия?! — удивление ее было настолько сильным, что она сделала шаг назад.
Не растерявшись, я шагнула следом. Пусть хоть милицию вызывает, но я должна все узнать и расставить по своим местам.
— Знала же, что все раскроется, — устало произнесла доктор и уселась на пуфик в прихожей. — Зачем я только влезла в эту авантюру. Простите…
Не слишком понимая, что происходит и о чем она говорит, я решила ничем не выдавать своего непонимания. На этот раз слова папы, сказанные когда-то, мне пригодились. Он говорил, что никогда не нужно давать понять людям, что ты глуп. Собственную глупость лучше всего скрыть глубокомысленным молчанием. Поэтому я решила молчать как можно более глубокомысленно. Авось она не поймет, насколько я глупа, и все расскажет сама. Немного помолчав, Татьяна Анатольевна заговорила. Единственное, что от меня требовалось, это сдерживать себя от рвущегося наружу крика возмущения. Еще нужно было контролировать лицо, чтобы рот сам по себе не открывался от удивления от услышанного.
— Спокойствие и непроницаемость, — повторяла я себя, пряча нос в шарф.
Очевидно, мой вид пугал докторшу, потому что она постоянно теребила пальцами край спортивной курточки, испуганно поглядывая на суровую большую особу (это я о себе) с закрытой шарфом половиной лица. Скорее всего, мысли в ее голове были не слишком оптимистичными. Может она даже решила, что я пришла убить ее. После того, что я услышала, клянусь, подобное желание возникло и я еле сдержалась, чтобы не воплотить его в жизнь.
