Настал мой черед смеяться. Надо сказать, что смеялась я с большим удовольствием. Это надо, что придумал. Он мой ангел… Я уверена, что он — наказание тети Светы! В памяти снова всплыл незабвенный Сема Мамочкин. Однажды он целую неделю убеждал всех, что является никем иным, как человеком-пауком. Так у него для этого хоть костюм был, купленный в детском мире. А этот хоть бы потрудился какие-никакие крылышки привязать. Что вырастет из этого поколения?
— Для тебя, как я вижу, сказочные атрибуты важнее сути. Напридумывали вы, люди, себе персонажей и ни во что другое верить не желаете. Это неправильно. Хочешь эксперимент?
Если честно, я несколько побаивалась участвовать в экспериментах сорванца, мало ли что придет ему в голову. Мальчишеский ум — это такая интересная субстанция, что понять ее вряд ли кому-то под силу. Даже взрослый мужчина, который сам еще совсем недавно творил нечто подобное, не в силах понять то, что происходит в голове мальчишки.
Несмотря на некоторое сомнение, я согласилась участвовать в его новой придумке. В конце концов, что мне терять. Если меня и правда нет, то хуже уже не будет. Если же это только глупый розыгрыш, тогда мне будет чем порадовать потом маму выдумщика.
Мальчишка протянул мне руку, и я сжала ее своей. Удивительное чувство заполнило мою грудь. С ним я еще не была знакома. Мне казалось, что оно превысило размеры моего тела, а потом и вовсе покинуло его. Я больше не ощущала себя той женщиной около сорока с грузом прошлого. Была я огромной, мощной силой и одновременно ничем. Как можно словами описать свободу, ветер или любовь? Я была свободой, любовью и ветром одновременно. Мне казалось, что я целое тысячелетие пребываю в этом состоянии, но оно внезапно закончилось.
Мы оказались на улице. Это был мой город, я его узнала. Но, в то же время, все совершенно незнакомое, наполнено другой энергией. Я оглянулась, ища глазами своего спутника, желая получить объяснение. Он стоял рядом, положив руку на мое плечо. Это был тот же мальчуган, только более взрослый. На вид я бы дала ему не меньше восемнадцати. Еще недавно всклоченные рыжие вихры теперь не торчали во все стороны, а оказались аккуратно зачесаны назад. Лицо заострилось. В глазах исчез хулиганский блеск, наполнив их холодом и безучастностью. Глядя в его лицо, я поняла, что он знает все, чему мне еще только предстоит научиться.
— Как это у тебя получается?
— Я меняюсь вместе с твоей душой. Она растет, и я становлюсь взрослее.
— И в чем же эксперимент? — поинтересовалась я.
Мой спутник посоветовал мне не торопиться, а просто спокойно наблюдать за тем, что происходит рядом с нами. Откровенно говоря, ничего интересного я не замечала. Люди как люди, торопятся себе, спешат по делам. Чего же здесь необычного? Еще недавно я сливалась с этой спешащей толпой. Теперь занимаюсь никому не нужным ее созерцанием. Но чем больше я наблюдала за происходящим, тем более менялось мое отношение. Я поняла, почувствовала, что окружающие живут по другому времени. Для меня оно не двигалось — стояло на месте, тогда как для остальных неслось с огромной скоростью. Но я, если бы хотела, могла его остановить, словно кадр из фильма, чтобы лучше его рассмотреть. Кто я теперь, если обладаю способностью останавливать время? Еще я могла видеть не только то, на что устремлен мой взгляд, но и то, что происходило за моей спиной. И видела не только глазами, но и всем моим существом. Словно тело превратилось в один большой чувствительный орган, способный ощущать все вокруг. Вот тогда и смогла увидеть то, что хотел показать мне мой спутник. Каждый пешеход был окружен свитой, которой, как казалось, не замечал. Свита некоторых была малочисленна, и силуэты сопровождающих еле заметны, напоминая скорее серые тени. Только у немногих они искрились сиянием. Одни — голубым, другие — золотым и розовым. Они соединялись с незамечающими их людьми тонкими нитями, которые тоже сияли разными цветами.
— Теперь ты видишь? — поинтересовался мой гид.
Да, я видела это.
— Кто эти сияющие тени?
— Можно назвать их по-разному.
— Почему у одних они яркие, а у других серые? Разве это справедливо? — я внимательно посмотрела на ближайшего. Какой-то он был сероватый.
— А это зависит от внутреннего состояния человека. Кто наполнен радостью и счастьем распространяет вокруг себя сияние. Тот, кто не желает наполнить счастьем свою жизнь, не способен одарить сиянием других.
Показалось, что говоря это, он намекал на меня. Можно подумать, что есть на свете человек, не мечтающий о счастье. Лично я таких не встречала. Только нет в жизни справедливости. Одному это счастье дается — хоть ешь большой ложкой. Другому же — с гулькин нос, как ни старайся. Себя я относила к группе обделенных. Если бы мне выпало счастье быть частью чьей-либо свиты, то никого бы не обделила вниманием и всех осчастливила.
— А можно я тоже буду таким проводником?
