Как по волшебству, заиграла веселая музыка, какая обычно звучит перед цирковым представлением. Моему вниманию был представлен обычный школьный класс. Дети сидели за партами, выполняя в тетрадях задание учителя. Одна из девочек, сидящая за третьей партой, подняла голову и с нежностью посмотрела на своего соседа. Тот без особого удовольствия глянул на соседку. Вдруг над их головами образовалась некая полупрозрачная субстанция, в которой бегущей строкой отражались мысли героев школьной сцены. Как это бывает в книжках с комиксами.
Она: «Лучше него нет никого на свете. Пожалуйста, пусть он влюбится в меня».
Он: «Клавка похожа на жабу. Мечтаю, чтобы она прекратила, наконец, на меня пялиться и отстала. Будь проклята наша классная, посадившая рядом со мной это чудовище».
Вновь заиграла веселая музыка. Происходящее на сцене исчезло, словно ничего и не было. Перед нами предстало другое действо. Мальчишка за третьей партой нежно прижимал к груди жабу, тогда как проклятая им классный руководитель мучилась в страданиях в адских казематах.
Самое неприятное было то, что в толстой девочке, мечтающей о любви, я узнала себя. Мне тогда казалось, что я хоть немного нравлюсь моему соседу по парте…
Не успела я опомниться, как на сцене разыгрывалась следующая история.
Очередь в кассу в продуктовом магазине. Обычное дело. Почему-то всегда случается, что из множества касс, имеющихся в магазине, работают всего несколько, образуя возле себя толпы усталых, недовольных и раздраженных покупателей. И снова над их головами бегущей строкой отразились мысли.
Полный мужчина интеллигентного вида, вытирающий платком потную лысину: «Пошевеливайся скорее, ленивая корова! Двигай руками, чтоб тебя».
Мысленный призыв был обращен к кассирше, которая, по его мнению, работала слишком медленно, постоянно отвлекаясь на посторонние дела.
Почтенная женщина с корзинкой, наполненной продуктами «Вот бы этот гражданин впереди меня куда-то исчез, все было бы быстрее…»
Молодая девушка в короткой юбке, в корзинке которой бутылка вина и коробка с эклерами: «Убила бы эту кассиршу. Не выспалась она, что ли?»
Веселый парень в очереди за симпатичной девушкой в короткой юбке «Нечего себе малышка. Я бы…»
Бегущая строка над головой уставшей кассирши мчалась, не зная перерыва, пренебрегая орфографией и пунктуацией: «Ненавистная работа! Бесконечные толпы, чтоб они тут все провалились. Зарплата копеечная. Запихать бы ее нашему начальнику куда надо… Этот толстый болван уставился, что глазенки, того глядишь, полопаются. А эта дура юбку нацепила, короче не бывает. Тьфу, смотреть тошно. А ноги-то кривые, как колесо. Надо искать другую работу, поспокойнее. Гори он даром, этот магазин!»
Не хочется описывать, то, что происходило на сцене после очередной перемены действия. В конце концов, все сгорело синем пламенем, как того и желала труженица торговли.
Когда кулисы раскрылись в третий раз, сердце мое отчаянно забилось. Декорации на сцене были точной копией обстановки моей квартиры, включая занавески на окнах и чайный сервиз на столе.
За столом сидели три персонажа, которых я безошибочно узнала. Толстая тетка с ежом на голове несомненно была мной. Тощая блондинка с рыбьими прозрачными глазами — моей ближайшей подругой Иркой. Красавчик, аристократично держащий в руке чашку, — любимый муж Женечка. Разговор, происходивший между ними, был ни о чем. Какие обычно возникают темы за столом в кругу интеллигентных людей? Погода, потепление климата, прочитанные книги, новинки кино и театральные постановки. Исключая мою внешность, всем остальным я была не просто довольна, а скорее, горда. Чувство это длилось до тех пор, пока не появились отражения мыслей всех участников сцены. Собственные мысли я могла пересказать довольно близко к тексту, потому как повторялись они с завидным постоянством: «Какой все же красавчик мой Женечка! И как он мог связать свою жизнь с таким чудовищем, как я. Выбрал бы Ирку, тогда бы я поняла. Она его вполне достойна. Как же уродилась я такой жабой! Лучше бы меня и на свете не было, чем жить в таких мучениях».
Женечка: «Опять моя дуреха притащила в дом эту камбалу. Ишь, как пялится, словно съесть хочет».
Ирка: «И зачем этой толстухе такой красавчик? Все равно уведут его. Так почему не я? Вот бы они развелись, я бы не растерялась…»
Случившееся потом удивления у меня не вызвало. Стало немного грустно, это правда. Еще я поняла, что наши мысли порой бывают насколько стремительны, настолько и глупы, а порой даже опасны. Не дай Бог, чтобы они сбывались! По крайней мере, сиюминутно. Желание надо выносить, взрастить в себе, чтобы быть уверенным, что оно истинное и достойно воплощения.
Впервые я заметила, что мой спутник посмотрел на меня с уважением. Я даже почувствовала, как расту.
— Ну что, еще не пропало желание узнать, что думают о тебе те, для кого, как ты считаешь, должна была отказаться от собственного «Я»?
Прежней уверенности уже не было, но отступать показалось стыдно. Пришлось рискнуть.
Как и прежде, для того чтобы желание исполнилось, нужно было только захотеть.
* * *
