— Терапевтом, — догадалась я.
— Точно, — усмехнулся он. — Зачем я пошел в доктора, сам не знаю. Работу свою просто ненавидел. Еще больше ненавидел людей, которые, как назло, шли ко мне за помощью нескончаемым потоком. Меня раздражало, что все они больные! Представляешь? Казалось, что может быть более естественным, что к врачу идут больные… Придет какая-нибудь старушка и давай часами рассказывать о своих недугах, а сама такая малоприятная. И запах… Смесь жареного лука и сырости. Можно было подумать, что все старушки питались исключительно жареным луком. Теперь об этом смешно вспоминать. Тогда меня эта ситуация чуть не свела с ума. Естественно, себя я не слушал и честно отработал до самой пенсии. Пациенты платили мне той же монетой. Относились со страхом, но без симпатии. Стоило это все моей жизни? И так обидно стало за свои ошибки, что захотелось все исправить. Теперь вот работаю проводником. У моих подопечных тел нет, но есть больные души, которым я помогаю обрести здоровье и покой.
Теперь каждый думал о своем. Я рассуждала о том, возможно ли обрести покой при жизни. О чем думал врачеватель моей души, я не знала и могла только догадываться.
Тем временем на реку наполз туман. Он поднимался невысоко над водой, словно облако. Тишина овладела всем вокруг и мною. Мысли в голове текли спокойно, даря гармонию и радость. Я закрыла глаза и полетела ввысь к черному небу, усеянному яркими звездами. Теперь и это было мне под силу.
* * *
Когда я вновь открыла глаза, его рядом не было. Наблюдать туман изнутри еще не приходилось. Я бродила по мокрой траве, раздвигая его руками. Хотя, это было абсолютно бесполезно. Какое удивительное явление. Он кажется очень плотным, почти твердым. Между тем легким, как пар, а наощупь мокрым. Три состояния в одном. Сейчас я была чем-то вроде тумана.
Вскоре появился мой знакомый. Вид у него был так себе. Похоже, он чем-то обеспокоен. Уже довольно долго он пребывал не в виде рыжего сорванца, с которым мы встретились впервые. Теперь это был взрослый молодой человек. На вид я бы дала ему лет двадцать.
— Мне не очень нравится, когда ты акцентируешь свое внимание на моей внешности, — с упреком произнес он. — Вообще, я сегодня очень устал, чтобы тратить силы на бесконечные повторения.
Таким я его еще не видела. Несмотря на мою глупость и несдержанность, ему всегда удавалось сохранять спокойствие и доброе расположение духа. Что же могло вывести из себя в этот раз? Моя ли в этом вина?
— Ты здесь совершенно не при чем, — желая извиниться, он похлопал меня по плечу. — Трудно перенести, когда кто-то решает уйти раньше положенного срока. Глупо, безрассудно, неправильно. Но делать нечего, придется принимать.
Я слушала не перебивая, понимая, что продолжение рассказа скоро последует.
— Ей всего пятнадцать. Глупая маленькая девочка, решившая, что жизнь не имеет смысла. Никто не понял, что в ее голове уже давно зреет трагедия. Ее собственная маленькая и в то же время огромная трагедия, не дающая возможности жить дальше.
Я видела, как по его щекам текут слезы и не замечала, что плачу в унисон.
— Почему она это сделала?
— Считала, что ее никто не любит.
Что такое любовь, сказать трудно. Нет четкого определения и невозможно точно описать, что включает в себя понятие любви. Но почему же без нее невозможно жить? Почему люди ищут ее всю жизнь? Почему встречая не узнают? И почему, покинув этот мир, ищут ответ, была ли она?
— Могу ли я чем-то помочь? — решилась я прервать его.
— Ты, кажется, хотела быть врачевателем душ? Можешь попробовать свои силы, если хочешь.
Он протянул мне руку. Я ухватилась за нее, как мы мгновенно оказались в незнакомом месте. Малоприятная комната. Покрытые серой штукатуркой стены не придавали ей уюта. У стены сидела девчонка подросток. Обхватив руками коленки, она спрятала лицо в кольце рук. Пушистые волосы зеленого цвета торчали дыбом с одной стороны головы, тогда как другая ее сторона была выстрижена ежом и выкрашена в фиолетовый. При жизни я иногда встречала таких и старалась обходить стороной, особенно в темное время суток. Кто знает, что творится в такой вот разноцветной голове подростка.
Мы подошли поближе. Девчонка подняла глаза и оглядела нас без особого дружелюбия.
— Чего приперлись?
Мой провожатый многозначительно посмотрел на меня, намекая, что и с такими трудными личностями тоже приходится работать.
— Так и будете пялиться или начнете читать морали?
— Она не понимает, что с ней произошло, — пояснил Он.
— Че за кикимору ты с собой притащил? — девочка кивнула в мою сторону. — Очередной инспектор по делам несовершеннолетних, что ли? Так мне начхать, хоть всю полицию сюда приведи.
Она скривила губы, пытаясь выглядеть как можно более бесшабашной и вызывающей.
— Боится очень, от этого и агрессивна, — объяснил проводник, ласково глядя на новенькую.
