Варгун! Он вошел. Идет за мной, рвется отомстить за прошлое… А как иначе загнать его в пирамиду, где у него нет шансов? И он ведь знает, что их нет. Только демон никогда не смирится с подобной мыслью. Не сможет поверить, что кто-то когда-то и где-то окажется сильнее его. На том и строился весь расчет нашей небольшой интриги, так-то, Ева… Если бы демоны умели проигрывать, их невозможно было бы победить, это так, Ева! – отчетливо подумал я. Парадоксальная мысль, но где бы удивляться парадоксам – уж никак не в сердце Великой пирамиды…
Вот теперь я готов! Жду его!
Сердце Великой пирамиды напоминает жерт-венный алтарь… А может, ядерный реактор. Или – адронный коллайдер модификации «всё для дачи»… Словом, трудно определить, что тебе напоминает этот светлый туман энергии, пульсирующий там, где нет света. По-моему, все, что захочешь.
Пару с гаком тысячелетий назад мудрый волхв Остомысл определенно видел алтарь и лики светлых богов. Но ему (то есть мне!) простительно, сознание той эпохи еще не отравлено видеорядом фэнтези и космоопер. А сейчас я почему-то по-думал о тех, кто миллион лет назад проводил над буйными, но беззащитными человекообразными странные эксперименты, явно запрещенные Женевской конвенцией. Как вариант… Допустим, как искупление вины в свете того, что когда-нибудь эта самая конвенция появится…
Сознаюсь, мне было приятно вновь почувствовать мягкое веселое любопытство этой живой и не живой субстанции. Она откликнулась, это главное.
Варгун наконец ворвался и облил жестким, таким ненужным здесь пламенем все вокруг.
Он, бывший Вася-дебил, действительно изменился, видел я, совсем изменился. Стал похож на того, прежнего. Еще одно подтверждение, что они не меняются… Опять парадокс… А вот прежний волхв Остомысл не забивал себе голову фонетической рефлексией…
– Приветствую тебя, Варгун, – сказал я.
– Остомысл! Ты другой…
– Будто бы?
– Другой, волхв Остомысл… Вы, люди, слабы, вы всегда меняетесь…
– Это не слабость, Варгун, это сила. Мы можем меняться, а вы – нет.
– Я не хочу меняться! – взревел демон. – Мне не нужно меняться! Я совершенен с рождения!
Его голос грохотал, как раскаты грома. Его огонь обжигал, его лед обжигал вдвое. Он же тоже понимал, что попался. И, как обычно, не хотел это понимать.
– Пора кончать, Варгун!
– Ты не посмеешь! Не посмеешь на этот раз! Ты уже знаешь, что с тобой будет! Вы, люди, слишком дрожите над своими жизнями, вы так цепляетесь за свой жалкий срок, за лишний миг…
Это он кому, интересно, – мне или себе?
Я не стал спорить. Уже видел, как Варгун горит и обугливается от ярости, знал, что сейчас взметнется красное пламя, такое нестерпимое, что станет белым. Поэтому я просто шагнул в ласковый туман, отделяющий жизнь от смерти. Успел подумать: зато дырку в зубе лечить не надо, у стоматолога – тоже страшно…
А потом время кончилось. Разбилось вдребезги! Разлетелось роем блестящих искорок, сразу закруживших меня своей каруселью…
Федя Зайцев несся по каменным коридорам, изредка подсвечивая себе фонариком. Фонарик не светил почему-то, но было видно. Значит, светил?
Он не понимал, куда попал. Казалось бы, уж он-то знает все необычные места в окрестностях Скальска, а вот поди ж ты… Нырнул в эту пещеру следом за этими и словно бы оказался в другом мире.
В каком?
Странное место, где ощущение необычного наплывает волнами, как прибой, рассыпая по коже мурашки и заставляя шевелиться все волоски на теле. Хорошо, захватил с собой ППШ, гранатомет «Муху» и мелочовку – пару пистолетов, пару ножей. Отставной капитан ВВ не любил войну, но любил оружие. Имея в достатке оружия, можно не любить войну, считал Федя, по-другому это смотрится глуповато…
Да, он же не просто так бежит, он настигает врагов! – внезапно, как озарение, понял Зайцев. Не видно, не слышно, но отчетливо чувствуется, что они рядом. Последний бросок остался. Такой необходимый бросок… Он – воин добра! – с ликованием понимал теперь Федя. С гранатометом добра и полным диском добра в автомате!.. Еще два добрых пистолета и пара ласковых ножей, подсказало что-то в глубине сознания.
А это что?! Туман как будто… Теплый, мягкий туман, который не затуманивает, а, наоборот, делает все яснее… В тумане он, наконец, увидел их, этих. И тут по-настоящему удивился. Потому что узнал! Этот, огромный, со страшной лохматой мордой, что светится пламенем… Да это же Рустам Огнемет, полевой командир, который всегда жег наших пленных ребят!
Говорят, его спрашивали – Рустам, ты зачем всегда огнемет в отряде таскаешь? «А, эти рюски в плен брать, пить-есть кормить, ни к чему это…» Там, дальше, сержант Саня Свиридов, замкомвзвода… Живой, значит, Санька! Кого же мы нашли обугленного?..
От неожиданности капитан едва не упустил момент, когда Рустам, выпустив пробную струю, двинул раструб в сторону Саньки. Нет, сука, не в этот раз! – толкнулось в голове яростно и отчетливо. Пусть сам умру, но достану гниду!
Зайцев навскидку ударил длинной автоматной очередью. Сдохни, Рустамчик, рожа небритая! Прямо здесь сдохни!
