— Это я тебя должен спросить, Голиков. Неужели ты сам не понимаешь, что еще одна подобная жалоба, и я тебя посажу.
Костин улыбнулся.
— Вон оно как получается? Если я ранее судимый, значит, и веры мне нет. Этот гад, стал мне угрожать, что посадит меня, если я еще раз встречусь с его родственницей. Что я ему должен был ответить, товарищ лейтенант? Вот я ему и ответил, что меня пугать не нужно и кто он такой, чтобы вмешиваться в мою жизнь? Я свое отсидел, и сейчас сам буду решать с кем мне встречаться, а с кем — нет! Что он лезет в мою личную жизнь своими грязными сапогами…
— Погоди, погоди, Голиков. Вот что я тебе скажу, ты с ним не связывайся, если не хочешь нажить неприятностей. Ты меня понял?
— Понял, товарищ лейтенант.
— Вот и хорошо, Голиков. Тогда я пошел…
Участковый вышел из комнаты. Костин тяжело вздохнул и, не снимая одежды, лег на койку.
Закончив работу, Костин умылся и, переодевшись, направился в милицию. Он быстро поднялся по лестнице и оказался в кабинете, в котором работала Соня.
— Добрый вечер. Я вчера вечером приходил к тебе, но ты дверь не открыла. Что произошло?
Девушка, отложив в сторону бланки паспортов, посмотрела на Александра.
— Ты неужели ничего не понял, почему я не открыла дверь?
— Почему? Ты можешь мне объяснить, что случилось?
Соня заплакала. Отвернувшись в сторону, она преподнесла к глазам носовой платочек.
— Уходи, так надо Анатолий. Я не хочу, чтобы тебя посадили из-за меня. Ты мне слишком дорог и я не могу допустить этого. Ко мне приходил Савелий Иванович и начал требовать от меня, чтобы я прекратила с тобой встречаться.
— Погоди, Соня, погоди. Объясни мне, кто он такой, чтобы что-то требовать с тебя?
Она снова заплакала.
— Он мой родной отец. Он очень жестокий и моя мама вынуждена была ухать в Ташкент, где и вышла замуж. Я просто боюсь его. Мне бабушка рассказывала, как он писал на людей анонимки.
«Он оно, что, — подумал Костин. — Странный человек, а говорил, что это не его родня, а какая-то вода на киселе».
— Не бойся, Соня. Он ничего не сможет сделать с тобой. Я не дам тебя в обиду.
Она прижалась к плечу Александра и снова зарыдала.
— Я его не боюсь, мне страшно за тебя…
— За меня бояться не нужно. Посмотрим, кто кого…
Соня с удивлением посмотрела на Костина.
— Ты что задумал?
— Ничего. Всему свое время…
— Ты еще долго? — поинтересовался он у девушки.
— Еще с часок поработаю.
— Хорошо, работай… Я тебя подожду на улице.
Костин вышел из здания милиции и направился в сквер, где находилась пивная. Купив кружку «Жигулевского» и воблу, он сел за столик и сделал несколько глотков. Пиво было свежим и вкусным. В зал вошли два милиционера. Они прошли через весь зал и остановились около буфетчицы.
— Здравствуй, — произнес один из них. — Что скажешь, Марго?
Буфетчица, молча, положила деньги в записную книжку и пододвинула ее к сотрудникам милиции. Один из них сунул ее в свою полевую сумку и они, улыбнувшись ей, вышли из пивной.
— Крысы! — тихо произнесла Марго и, заметив, что на нее пристально смотрит Костин, добавила, — сволочи…
Александр взглянул на часы и, допив пиво, вышел из пивной. Он сел на лавочку и стал наблюдать за отделом милиции. Взглянув на часы, он хотел уже направиться к Соне, как увидел ее, выходящую из здания милиции. Рядом с ней был Савелий Иванович. Он что-то говорил девушке, размахивая руками. Соня шла рядом с опущенной головой и, как показалось Костину, она плакала.
— Забудь этого судимого, я плохого тебе советовать не буду. Я его все равно посажу.
— Что же он сделал вам, что вы так обозлились на него?
— Это не твое дело. Прикидывается простачком, пускает пыль в глаза людям, а сам он совсем другой. Вот ты скажи мне, откуда он взялся такой грамотный? Вот и я не знаю… Ради тебя стараюсь, ценить нужно, а ты все в сторону смотришь, вся в мать пошла.
— Не трогайте его, Савелий Иванович. Я все поняла, я не буду больше с ним встречаться, только не трогайте его.
Костин остановился и, бросив окурок папиросы на землю, придавил его носком сапога.
Савелий Иванович вошел в свой кабинет, надел черные сатиновые нарукавники и сел за стол. Он достал из стола лист бумаги и, взяв в руки ручку, старательно вывел первую строчку.
«Начальнику городского отдела государственной безопасности». Он улыбнулся, мысленно представив, какое лицо будет у Голикова, когда его арестуют.
Дверь кабинета резко открылась, и в его кабинет вошли трое мужчин: двое были одеты в милицейскую форму, третий был в штатском костюме. От неожиданности Савелий Иванович вздрогнул.
— В чем дело, товарищи? — с испугом в голосе, произнес кадровик.
— Приступайте, товарищи, — произнес мужчина в штатском.
Кадровика затрясло. Он сидел и молча, наблюдал за обыском. Все мысли, Савелия Ивановича, сбились в кучу и сейчас он, просто, пытался понять, что происходит. Один из сотрудников милиции подошел к висевшему на гвозде халату.
— Это ваш халат? — спросил его сотрудник милиции.
— Мой, — не совсем уверено ответил Савелий Иванович, внезапно дрогнувшим голосом.
