Сотрудник милиции сунул руку в карман халата и достал из него носовой платок. Он радостно улыбнулся и посмотрел на мужчину в штатском.
— Что у вас в этом узелке?
— Я не знаю…
— Сейчас мы посмотрим, — произнес мужчина и развязал узелок. — Это ваше?
— Платок мой, но это все не мое…
На платке, поблескивая на солнце, лежали золотой протез, несколько коронок, кольцо и пара золотых червонцев.
— Как вы это все объясните? Продукты вымениваете на золото?
— Это не мое! — закричал Савелий Иванович. — Это кто-то подбросил мне! Я коммунист с 1937 года!
— И что из этого? — произнес мужчина в штатском. — Осмотрите стол.
В дальнем уголке стола была обнаружена еще одна золотая монета царской чеканки.
— Наверняка, эта монета тоже принадлежит не вам?
Савелий Иванович сейчас отлично понял, в какой ситуации он оказался. Нужно было что-то предпринимать, но, что конкретно, он не знал. Он завыл от безысходности. Он выл все громче и громче, пока этот вой не превратился в звериный рык. Неожиданно для всех, кадровик вскочил на ноги и опрокинул свой письменный стол на мужчину в штатском костюме. Оттолкнув в сторону сотрудника милиции, он выскочил из кабинета. Споткнувшись о порог, он с грохотом повалился на пол. Второй сотрудник милиции навалился на него всем своим весом и скрутил его руку. Когда Савелий Иванович сидел на полу, мужчина в штатском быстро набрал телефонный номер.
— Товарищ майор! Мы задержали его. Да, да, все, как вы и предполагали. Мы нашли золото.
Положив трубку, он дал команду. Савелия Ивановича вывели во двор базы и усадили в «черный воронок».
14 декабря 1954 года Абакумова разбудили рано утром. Ему разрешили побриться и переодеться. Он хорошо знал, что сегодня начнется открытое судебное заседание выездной сессии Военной коллегии Верховного Суда СССР. О чем он думал в этот момент, так и останется тайной. Накануне суда следователь поинтересовался у Виктора Семеновича, нужен ли ему адвокат.
— Нет. Зачем мне адвокат? Вы же сами хорошо знаете, что изучить мое дело за сутки не возможно, да и решение суда по всей вероятности уже подготовлено. Для кого и для чего этот балаган?
— Дело ваше. Я обязан вам предложить адвоката…
В восемь часов утра его вывели из камеры и под усиленным конвоем повели по коридорам тюрьмы. При выходе из тюремного корпуса, Абакумов остановился перед дверью выхода во двор. Он глубоко вздохнул и молча, направился к «воронку». Ехать пришлось минут сорок, прежде чем «воронок» остановился около Дома офицеров Ленинградского военного округа. Когда Виктора Семеновича под конвоем завели в зал заседания, тот был уже переполнен. Он сел на скамейку, по бокам его встал конвой, вооруженный автоматами. Заседание началось.
— Гражданин Абакумов! Считаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении? — спросил его председательствующий.
Виктор Семенович усмехнулся.
— Нет. Виновным себя не признаю. Это дело провокационное, оно было сфабриковано Берией, Кабуловым и Рюминым. Я прошу приобщить к делу следующие ходатайства:
— Первое. Мою докладную записку в ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР, касавшиеся всех вопросов рассматриваемого дела.
— Второе. Приобщить к делу постановление директивных органов о расследовании преступной деятельности Кузнецова, Вознесенского и других.
— Третье. Приобщить к делу изданные им приказы и директивы, направленные на ликвидацию недостатков, имеющихся в работе следственного аппарата МГБ СССР.
— Четвертое. Приобщить к делу постановление директивных органов о сокрытии Меркуловым некоторых материалов по делу «авиационников».
— Пятое. Приобщить к делу протокол об окончании следствия, подписанный в январе 1953 года Ильичевым и Китаевым.
— Шестое. Вызвать в суд в качестве свидетеля бывшего первого заместителя министра госбезопасности Огольцова, который непосредственно курировал следственную часть по особо важным делам.
— Прошу рассмотреть в судебном заседании факты применения ко мне мер физического воздействия в период предварительного следствия.
— Прошу занести в протокол, что на следствии мне не разрешали писать заявления в Президиум ЦК КПСС.
Закончив говорить, Виктор Семенович посмотрел в зал. Он был убежден, что суд примет все его ходатайства, так как без всего этого он не сможет установить объективность принимаемых решений. Из-за стола поднялся Государственный обвинитель Руденко.
— Уважаемый суд! Я считаю, что большинство ходатайств, заявленных подсудимым, просто несостоятельны и удовлетворению не подлежат.
Абакумов на какой-то миг растерялся. Он переводил свой взгляд то на судью, то на заседателей, то на обвинителя. Он понял, что вопрос по нему был решен задолго до суда в Кремле.
— Вы признаете себя виновным? — в конце заседания спросил Абакумова судья.
— Нет. Я виноват лишь в том, что выполнял приказы Сталина и ЦК КПСС.
19.12.54 года суд вынес ему приговор. Виктор Семенович бы признан виновным и приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в тот же день.
