Ветер усилился. Костин почувствовал, что его пальто не спасет его от мороза и ускорил свой шаг. Впереди показалась знакомая буква «М». Он толкнул дверь, но она не поддалась его усилиям. Метро было закрыто. Только сейчас он посмотрел на часы, которые показывали два часа ночи.
Улица и дорога были пусты, и надежда на такси таяла буквально на глазах. Вдали показалась легковая автомашина. Александр вышел на дорогу и поднял руку. Машина миновала его и он, безнадежно махнув рукой, направился вдоль улицы. Неожиданно для него машина остановилась и медленно двинулась назад.
— Тебе куда? — поинтересовался у него водитель.
— В гостиницу, — без всякой надежды на положительный исход, ответил Костин.
— Сильно замерз? — спросил его шофер.
Александр, молча, кивнул головой.
— Садись, подвезу, — ответил водитель. — Я фронтовик, а мы своих товарищей никогда не бросали.
Костин забрался в кабину и машина тронулась.
— Воевал? — спросил его шофер.
— Пришлось, 2-ой Украинский фронт.
— Я воевал на Прибалтийском фронте. Повезло, два раза ранило…
— А сейчас, где трудишься?
— Да, вот вожу одну тыловую «крысу». Рожа «треснуть» готова от жира. Всю войну «ошивался» в тылу, заведовал складом. Да и сейчас живет, не чиня нам, катается как сыр в масле.
Костин промолчал. Он хорошо понимал этого бывшего солдата в старенькой телогрейке, который прошел всю войну.
— А ты где гнешь спину?
— Я? — растеряно произнес Александр. — Я по части самолетов.
— Дело хорошее. Я вот никогда не летал, а так хочется. Иногда закрою глаза и лечу…
Шофер посмотрел на Костина и улыбнулся.
— Это хорошо, когда у человека есть мечта. Еще слетаешь, главное — ты выжил в эту войну.
— Наверное, ты прав. А вон и твоя гостиница.
Машина остановилась и Костин, поблагодарив водителя, направился в гостиницу.
— Товарищ Костин, — услышал он за спиной заспанный голос администратора. — Вам несколько раз звонили с работы. Просили срочно связаться…
— Спасибо, — ответил Александр.
Набрав номер дежурного офицера, он стал ждать ответа.
— Это дежурный, — услышал он. — Генерал Скороходов просил вас прибыть на работу к 7-00.
— Причина?
— Я не знаю. Меня просто попросили передать это распоряжение.
Костин посмотрел на часы, которые показывали три часа ночи. Он быстро разделся и лег в кровать, установив будильник, на пять часов утра.
Виктор Абакумов сидел в приемной вождя вот уже сорок минут. Он то и дело бросал свой взгляд то на секретаря, то на дверь кабинета. Он хотел обратиться к секретарю с просьбой, чтобы он напомнил Сталину о нем, но вовремя сдержал себя. Здесь делать это, было не принято. Взглянув на часы, он тяжело вздохнул.
«Зачем он меня вызвал? — размышлял генерал. — Наверняка, какое-то срочное поручение».
Дверь кабинета вождя бесшумно открылась и из кабинета вышли Булганин, Берия и Молотов. Берия прошел мимо Абакумова не здороваясь, словно того и не было в приемной. Булганин и Молотов на какой-то миг задержались и, поздоровавшись с ним, молча, вышли из приемной. Абакумову было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что у Сталина с утра не совсем хорошее настроение. Секретарь исчез за дверью кабинета вождя.
— Проходите, товарищ Абакумов, — произнес он. — Товарищ Сталин ждет вас.
Генерал-полковник глубоко вздохнул и переступил порог кабинета. Вождь стоял у окна, он словно не слышал, что кто-то вошел в дверь.
— Как у нас обстоят дела? — не оборачиваясь к генералу, спросил его вождь. — Мы здесь обсуждали одну важную государственную проблему. Хотим вернуть обратно смертную казнь, как вы на это смотрите, товарищ Абакумов.
Генерал ответил не сразу.
— Думаю, товарищ Сталин, что это правильное решение. Уж больно много еще врагов и как показывает практика, большие сроки не дают желаемого результата.
— Вы правильно рассуждаете, товарищ Абакумов. Я рад, что наше решение нашло отзыв у руководителя министерства государственной безопасности.
Сталин повернулся лицом, к стоящему у порога, Абакумову. Взглянув на генерала, он направился к столу. Он открыл пачку папирос «Герцеговина Флор» и, разломив папиросу, набил табаком трубку.
— Три года без высшей меры, — словно размышляя, произнес вождь, — а в государстве бардак. Ты знаешь, Абакумов, люди перестали бояться. Многие считают, что им все позволительно, начинают злоупотреблять своими полномочиями, забывая о том, кто им их дал. А дал их им народ, он их и отберет…
Сталин глубоко затянулся и снова посмотрел на Абакумова. Его зеленовато-желтые глаза буквально впились в лицо Абакумова, вызывая у него какой-то животный страх. Так обычно смотрит рысь, перед тем, как атаковать свою жертву.
— Сколько у нас арестованных генералов?
— Больше двадцати, товарищ Сталин.
Вождь затянулся дымом. Глаза его закрылись. Похоже, табак приносил ему определенное наслаждение. Он выпустил струю дыма и коснулся левой рукой своих усов.
— Ты понимаешь, Абакумов, какую ответственность ты берешь на себя? Мы уйдем, после нас придут другие люди, которые попытаются осудить нас, обвинить в излишней жестокости. Мало кто из них будет разбираться во всех этих вопросах. Они, наверняка, попытаются осудить нас…
