— Я, верю, в вас и думаю, что все у вас получится. Удачи, вам.
— Спасибо, товарищ генерал. Разрешите идти?
— Да, да…
Костин вышел из кабинета и направился на свое рабочее место.
— Здравствуйте, товарищ подполковник.
— Простите меня, Нина — не заметил. Голова проблемами забита с утра.
— Александр Павлович, сегодня у вас намечены допросы?
— Нет. Генерал Скороходов уезжает в Литву, а меня назначили исполняющим обязанности начальника отдела. Вот видите, сколько дел, все необходимо изучить в самое кратчайшее время.
— Да, работы у вас много, а я хотела вас пригласить в театр. Подруга достала два билета, а сама заболела.
«Как все знакомо, театр, подруга…» — подумал Костин.
— Вы меня простите, Нина, но у меня едва ли будет время. Вы не расстраивайтесь, это дело поправимо.
Он еще раз взглянул на девушку, отмечая ее красоту: длинные красивые ноги, темно-русые волосы, собранные в какую-то замысловатую прическу, пухлые чувствительные губы, большие красивые глаза, в которых искрились слезы.
— Нина! Еще раз простите меня, — произнес Костин.
Сев в кабинете за стол, он начал рассматривать материалы дел. В папках не было протоколов допросов, в них находились лишь обзорные справки, позволяющие судить о работе следователей с арестованными. Костин открыл первую папку. Взяв в руки первый документ, он начал его читать. Это был список арестованных генералов:
— Генерал-полковник, Герой Советского Союза Василий Гордов;
— Генерал-майор Филипп Рыбальченко;
— Генерал-лейтенант (бывший Маршал СССР, Герой СССР) Георгий Кулик;
— Генерал-майор Николай Кириллов;
— Генерал-майор Павел Понеделен;
— Генерал-майор авиации Михаил Белешев;
— Генерал-майор Михаил Белянчик;
— Комбриг Николай Лазутин;
— Генерал-майор Иван Крупенников;
— Генерал-майор Максим Сиваев;
— Генерал-майор Владимир Кирпичников;
— Комбриг (бригврач) Иван Наумов;
— Генерал-майор Павел Артеменко;
— Контр-адмирал Петр Бондаренко;
— Генерал-лейтенант Владимир Тамручи;
— Маршал авиации Сергей Худяков;
— Генерал-майор Павел Богданов;
— Генерал-майор Евгений Егоров;
— Генерал-майор Андрей Наумов;
— Генерал майор Александр Будыхо.
«Надо же, — подумал Костин, — сколько их арестовано? Неужели все враги народа?»
Рука Костина нащупала папиросы. Он закурил и, встав из-за стола, подошел к окну. За окном бушевала метель. Ветер, словно живой человек, бросал в людей снежные заряды, заставляя их останавливаться и поворачиваться спиной к ветру.
«Вот она жизнь, — невольно подумал Александр. — Вчера эти люди водили полки на врага, не щадили ни себя, ни врагов. Им объявляли благодарности, вручали правительственные награды, а сегодня они оказались в списках врагов народа. Как такое стало возможным? Почему молчат их друзья и сослуживцы, с которыми они прошли все эти фронтовые дороги? Как так вышло, что один человек в государстве решает кто враг, а кто нет? Почему Сталин выбрал именно этих людей, в чем они провинились перед ним? Конечно, я хорошо понимаю позицию вождя, нужно на кого-то повесить неудачи первых дней войны. Почему у него нет никаких претензий к Константину Жукову, ведь он был тогда начальником Генерального штаба? Может, потому, что сейчас он маршал Победы?». Услышав стук в дверь, он вздрогнул и обернулся.
В кабинет тихо вошла секретарь и положив на край стола папку с входящей почтой, молча, развернулась и вышла. Костин долго смотрел на коричневую кожаную папку, не решаясь открыть ее.
«Как на фронте было все просто, — подумал он. — Был враг, которого нужно было уничтожить. Здесь трудно понять, кто друг, а кто — враг. Здесь нельзя ошибиться, любая ошибка — смерть. Вот лежит передо мной папка, что в ней? Наверняка, судьбы людей…».
Он открыл папку и взял в руки первый документ. Это была справка из архива СМЕРШ в отношении комбрига Бессонова.
«Комбриг Иван Бессонов — кадровый чекист. Накануне войны по дискредитирующим обстоятельствам был переведен с должности командующего Забайкальским пограничным округом на должность начальника штаба 102 стрелковой дивизии. В августе 1941 года комбриг Бессонов попал в плен. Без какого-либо принуждения со стороны врага, начал сотрудничать с немцами, а затем предложил им свои услуги в создании карательных формирований и лжепартизанских отрядов, с целью дискредитации настоящих партизанских отрядов в глазах населения».
Костин оторвался от чтения и задумался. Что-то непонятное происходило внутри его. Он закурил. Волна за волной негодования накатывала на него.
«Как мы выиграли эту войну? — подумал он. — Кто нами командовал — трусы и предатели!»
Немного успокоившись, он продолжил чтение, перекладывая один документ за другим.
