— У нас два варианта, — начал «Лом». — Нужно проверить гостиницу. Слава Богу, она у нас одна. Это сделаешь ты, «Весло». Приоденься и вперед. Ты «Корень» со свой «шпаной» проверьте частный сектор. Там все друг о друге знают, поэтому, это все это не трудно. Завтра все встанет на свои места. Он в розыске, следовательно, в ментовку не побежит. Меня сейчас посетила хорошая мысль, а что он делает в нашем городе?
— Не ломай голову, «Лом». Возьмем, тогда и спросишь.
«Лом» с улыбкой посмотрел на «Весло».
— Посмотрим, посмотрим. Похоже, он мужик крученый, его просто так не возьмешь.
«Весло» заулыбался, оскалив свои желтые зубы.
— На каждого мудреца…
Он не договорил, в комнату вошел еще один мужчина. Он был довольно высокого роста, с большими и сильными руками.
— Чего звал, «Лом»? — произнес мужчина и плюхнулся на стул, который жалобно заскрипел под его весом.
— Дело есть, Васюта. Нужно будет с «Веслом» сгонять. Он скажет тебе, куда и зачем.
— Я сейчас не могу, разве, что к вечерку.
— Ну, это вы сами договоритесь, когда, здесь я вам не указ.
«Лом» протянул руку и разлил остатки водки по стаканам.
— Давайте, выпьем за фарт.
Они стукнулись стаканами и выпили. Первым из квартиры вышел «Весло». Выйдя во двор, он огляделся по сторонам и быстро исчез в ближайшей подворотне.
— Ты, Васюта, присматривай за ним. Не нравится он мне в последнее время. Психованный, он какой-то.
— Хорошо, посмотрю. Ты же знаешь, у меня не забалуешь.
— Вот и хорошо, а теперь иди, мне отдохнуть надо.
Мужчина надел на голову кепку и вышел из комнаты. Выйдя во двор, он закурил папиросу, и направился в другую сторону двора, где стоял его грузовик. Он сел за руль, завел двигатель полуторки. Машина медленно выехала со двора и помчалась по улице городка.
Министр государственной безопасности Семен Денисович Игнатьев поднялся из-за стола и, поправив стул, медленно прошел по кабинету. Он был партийным долгожителем, его стаж составлял сорок семь лет. Всю свою сознательную жизнь он посвятил партии: в 1935 году он окончил Всесоюзную промышленную академию и его сразу же взяли на работу в промышленный отдел ЦК ВКП (б). Он недолго задержался на этой должности и уже в 1937 году он занял должность секретаря Бурят-Монгольского обкома, а с 1943 он переехал в Уфу, где был назначен на должность Первого секретаря Башкирского Обкома партии.
Семен Денисович уверенно шагал по карьерной линии: первый заместитель начальника Управления по проверке партийных кадров, секретарь ЦК Белоруссии по сельскому хозяйству и заготовкам, секретарь среднеазиатского бюро ЦК и уполномоченный ЦК по Узбекской СССР, заведующий отделом партийных, профсоюзных и комсомольских кадров. И вдруг, это неожиданное для него назначение — Министр государственной безопасности Советского Союза. По характеру Игнатьев был мягким человеком. Все, окружавшие его люди, видели, что робел перед Сталиным и не мог возразить ему ни по одному вопросу.
На столе перед ним лежал протокол допроса Абакумова. Вел допрос новый следователь, назначенный Военной прокуратурой СССР. Он снова взял протокол и начал внимательно его читать, отмечая карандашом отдельные вопросы и ответы. Игнатьев хорошо знал, что допросы бывшего генерала осуществлялись ежедневно. Что ему предлагали выдать все связи с иностранными спецслужбами, но сломить его волю до сих пор не удавалось, он по-прежнему молчал.
Его внимание привлек вопрос следователя:
«Абакумов! Скажите, когда и при каких обстоятельствах вас завербовала английская, а затем и американская разведка? Нами установлено, что вредительски-подрывную работу вы проводили и в военной контрразведке. Прекратите нам лгать, раскройте ваши подлинные вражеские замыслы».
Игнатьев представил, как лицо Абакумова исказила усмешка. А вот и его ответ:
«Что же я, по-вашему, и на немцев работал?»
Ниже стоит запись следователя о том, что к арестованному приняты жесткие меры допросов. Из доклада подчиненных Игнатьев хорошо знал, что означают эти слова. В Лефортовской тюрьме было холодно. Абакумова лишили прогулок, ларька, книг. Норму арестантского пайка урезали наполовину. Когда и этим способом не удалось получить желаемых результатов, следствием был принят новый метод. Виктора Семеновича перевернули на спину, сняли брюки, раздвинули ноги и стали наносить удары сыромятной плетью по его гениталиям. Боль была такой сильной, что после каждого удара, Абакумов терял сознание. Но и это не сломило его.
Игнатьев оторвал свой взгляд от протокола. Ему просто не верилось, что человек способен все это выдержать. Он снова начал читать, что генерала восемь дней держали в темной и холодной камере, а последний месяц ему разрешали спать по полтора часа за сутки.
— Вы голословно отрицаете совершенные вами преступления. Вы еще раз показываете свое враждебное отношение к партии и Советскому государству. Когда вы намерены разоружиться и рассказать правду о вашей преступной деятельности? — спросил его полковник Седов.
Абакумов вновь улыбнулся. Он словно смеялся над следствием.
