— Я устал, Аманда. Устал гадать, что он выкинет в следующий момент!
Она подошла к нему и обняла:
— Какой же ты еще ребенок, Дункан!
Он тут же отстранился:
— Что ты имеешь в виду?
— Неужели ты совсем ничего не понимаешь?
— Мне начинает казаться, что да. Может, ты объяснишь?
Аманда подошла к столику и налила им еще виски:
— Пойми Митоса, прошу! Ведь он стольким ради тебя пожертвовал, судя по твоему рассказу!
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Аманда!
— Обо всем! Начнем с самого начала — Мак, просто так люди друг друга братьями не называют!
— Если ты о Кроносе, то не начинай, прошу!
— Нет, я начну! Ты говоришь, что Митос был с ним только из страха, но ведь когда ему захотелось уйти, он ушел! Значит, что-то еще их связывало!
— Да — кровь.
— Или дружба! А тот, которого убил Митос?
— Силас…
— Ты сказал, что Митос был сам не свой после этого убийства! Мак, неужели ты так ничего и не понял?!
— Нет!
— Тогда слушай — он убил одного своего друга и позволил тебе убить еще двоих. И все это лишь ради тебя! Ведь, он мог поступить и иначе!
— Стать убийцей и чудовищем? Держать мир в страхе?!
— Да ему плевать на этот мир! Всем нам плевать! Для каждого мир состоит из маленькой кучки близких людей! Мы вспоминаем о мире лишь, когда опасность грозит им! Люди эгоистичны по своей природе! Митос уже был убийцей, ему не надо было никем становиться! Но он пожертвовал близкими ему людьми! И все ради тебя! Ты никогда не задавался вопросом, почему Митос не убил Кроноса еще тогда? Ведь ты убить его смог! А Митос не слабее тебя! Можешь мне поверить!
— Мне страшно тебя слушать!
— Потому что — это правда! Митос далеко не ангел! Но он тебя любит! Не это ли главное? А еще, он любит Байрона! И не хочет, чтобы кто-то из вас умер!
— И ты предлагаешь мне оставить этого психа в живых?!
— Да! Или это так сложно?
— Для меня — сложно. Аманда, уходи, прошу тебя!
— Хорошо! Я уйду, но обещай, что подумаешь над моими словами.
— Обещаю…
Бутылка из-под вина полетела в стену, как только за Амандой закрылась дверь. Дункан обессилено рухнул на пол и в голове у него вертелась теперь лишь одна мысль — он остался совершенно один…
Бутылка из-под виски ударилась о стену, осколки посыпались на пол.
После ухода Маклауда он опустошил найденную у Дока бутылку вина. Потом нашел виски. Музыкальный центр в очередной раз проигрывал один и тот же диск. А он сидел на полу, возле кресла и смеялся. Потом плакал. И снова смеялся. Он даже уже собирался уйти, но застыл перед дверью не в силах ее открыть. Ветер, проникавший в комнату из открытого окна, стал еще холоднее, но он так и не удосужился его закрыть. Байрон взглянул на часы — 21–30. Док должен уже придти, но его все нет.
Он встал и подошел к открытому окну, взглянул вниз. Мир как мир, город как город — люди, машины, дома. Обычное небо, обычный ветер. Все до тошнотворности обычное.
Он распахнул окно еще шире и залез на подоконник, встал на самый край. Ветер дул прямо в лицо, развивал волосы… Успокаивал, манил своей свободой…
Байрон не обратил внимания ни на Зов, ни на звук открывшейся двери. Он очнулся, лишь тогда, когда его стащили с подоконника и со всей силы ударили по лицу.
— Док… Здравствуй, дружище! Почему так долго? — слова давались ему с трудом, язык заплетался.
— Что ты творишь? Кретин! — голос Дока срывался. — Зачем? Зачем я, черт побери, притащил тебя к себе? Чтобы ты выпрыгнул из моего окна?!
— Я не собирался прыгать! Просто… Просто там так хорошо! Иди сюда, давай! — он высвободился из хватки шокированного Бенжамина и с трудом вновь залез на подоконник. — Давай, Док! Или ты боишься? Если боишься, так и скажи!
В лице учителя явно читались гнев и… сомнения? Адамс явно колебался, решал, стоит ли эта игра свеч.
— Не сомневайся, Бен! То есть, Адам! Давай, — он протянул ему руку.
И тот не отказался…
— Зачем? Ну, ответь, Джордж! Зачем? — только сейчас Байрон начал понимать, что его друг не сильно трезвее его.
— А ты зачем? Я-то еще утром все объяснил.
— Я устал. Устал бороться с собственной тенью, с Маклаудом, с тобой, — его голос, правда, звучал очень устало…
— Так расскажи мне в чем дело! Может, полегчает! Слушай, тебе стоять не надоело? Садись! — с этими словами Байрон сел на подоконник и спустил ноги вниз, за окно.
Док, пусть и с большей осторожностью, проделал то же самое.
— Можно попробовать… Скажи, ты когда-нибудь убивал друзей, пусть даже бывших.
— Друзья, как и возлюбленные, не бывают бывшими. Нет, слава Богу…
— Тогда не поймешь…
— Попробую, — парень опустил руку на плечо учителя.
— А вот мне пришлось. Ради другого друга. Нет, я понимаю, я поступил правильно, я должен был их остановить, но почему, если все правильно мне так больно, черт подери!
— Правильно — не всегда просто и хорошо. Ты ведь не первый век на свете живешь!
— Ты тоже. Только от ошибок не спасают ни двести лет, ни пять тысяч.
— Думаешь, Митос тоже ошибается и страдает от своих ошибок? Не знаю… Мне кажется, будь все так, он бы столько не прожил, — Байрон вдруг рассмеялся. — А ты бы хотел прожить пять тысяч лет? Я — нет. Это же кошмар!
— Почему ты так думаешь?
