Договорив и, как будто, очнувшись, она открыла глаза. Склонившийся над ней Верес всматривался в лицо девушки тревожным взглядом и пытался напоить водой из фляги. Сама же она лежала на земле у алтаря. Сейчас открыв глаза, Аурелия завороженно уставилась немигающим взором в небо, синяя гладь которого тянула ее к себе, звала отбросить все сомнения, страхи и суету, расправить крылья и взмыть вверх. Как будто ее уже здесь нет. Не было. И не будет.
– Аурелия! Аурелия! Очнись, наконец! – Верес становился все нетерпеливее, а его голос – все тревожнее.
Она перевела на него взгляд и подумала о том, насколько же он слаб, как мало он понимает, и насколько мало ему нужно. Ей вдруг стало интересно, какова же его роль? Это вопрос вспыхнул одинокой мыслью и погас. Еще через пару мгновений сознание Аурелии окончательно вернулось в тело, и ей стало даже немного стыдно за то, что она уже в который раз пугает своих друзей. Уходя из города камней, Аурелия слышала молчаливые голоса, которые говорили о том, что ее тело намного слабее ее духа, и она была с ними полностью согласна.
Заночевав на окраине этого безлюдного мира, всем хотелось пообщаться. Всем, кроме Аурелии. Прислонившись к дереву у горячего костра и закрыв глаза, она уже общалась с Путником о чем-то неведомой остальным, но однозначно важным для нее самой. Никто девушку не тревожил. Как, впрочем, и всегда.
– Ты видела камни? – спросил пыльный знакомый голос.
– Видела. Что они могут мне дать? – Аурелия поняла, что была рада своему старому знакомому, с которым они так давно не виделись.
– Основательность и легкость, как бы странно ни звучало это в одном предложении, – он улыбнулся.
– Я видела камень, он был низкий, и в нем была трещина…
– Почему ты об этом говоришь?
– Трещина. Большая трещина, она практически расколола его пополам. Камень – это я?
– Если ты так решила, то – да. Трещины – это сомнения. Но это – не так уж страшно. Маленькие цели – это всего лишь ступени, ведущие к большой. Ты найдешь свое основание. Ты его уже, практически, нашла. Просто держи глаза открытыми.
Они гуляли в темном лесу, в небе висела полная луна, и она, кажется, улыбалась. Аурелия снова почувствовала себя частью этого мира и одновременно частью чего-то большего. Она вспоминала, как прикоснулась рукой к камню, который оказался удивительно теплым. Как почувствовала его силу под рукой… А затем – в себе самой… Здесь даже камни умели отдавать…
– Ты уже проросла в этот мир корнями, даже если перестала от него зависеть… – Путник улыбнулся и, как обычно, растаял не прощаясь…
…Обличителями могут быть только женщины, благодаря своей тонкой внутренней организации чувствующие ложь во всем ее разнообразии. Они испытывают непреодолимую тягу к откапыванию и открытию правды, иногда искажая ее в стремлении усилить драматизм ситуации. По большому счету, они сами не совсем отдают себе отчет, зачем заставляют остальных думать о том, о чем им думать не хочется. Впрочем, само понимание правды у них тоже весьма искаженное, и человек мог бы с ним и не согласиться, если бы не огромная сила убеждения обличительниц…
…Еще одной отличительной чертой обличительниц является то, что они видят в людях только плохое, даже если это – всего лишь маленькое зернышко. Из-за вмешательства обличительниц это зернышко проклевывается, прорастает, созревает и заполняет сердце бедолаги, подтверждая теорию этих женщин о правде. Если зернышко не проклюнулось, то все равно после встречи с обличительницей жизнь такого человека отравлена на долгие годы сожалением и горечью. Поэтому с этими женщинами люди предпочитают не ссориться и по возможности не вступать в диалог, понимая, что выпутаться без последствий не удастся…
…На счету обличительниц множество разрушенных семей, поломанных жизней, в лучшем случае – просто испорченных настроений, доставляющих этим женщинам несказанное удовольствие…
…Это женщины темноволосые, неопределенного возраста, одевающиеся в мешковатую бесформенную одежду, не пытающиеся следить за собой или как-либо украшать себя. Они неприметно снуют среди большого скопления людей, портя настроение всем, кто попадется на их пути, и видя в этом высшее свое предназначение…
В этот раз Аурелия была рада постоялому двору, попавшемуся им на пути, как родному дому. Холода усиливались, осень настойчиво стучала в двери, и уже нельзя было сказать, что время ее еще не пришло. Даже душные многолюдные комнаты постоялого двора не раздражали, желание согреться у теплого очага перевешивало все неудобства.
