Лист, привычно запахнув полы своего теплого плаща, был молчалив, и его движение было заметно, только по жалобно скрипящему под его тяжелыми ботинками снегу. Наверное, он опять нащупывал какие-то линии вероятностей, но не стал уточнять, чьими они были.
Верес был молчалив и сосредоточен на каком-то одному ему слышимом внутреннем диалоге, он что-то пытался для себя решить уже давно, но, казалось, это у него не совсем получалось.
Аурелия смотрела по сторонам на белую бескрайнюю равнину, слушала легкое сопротивление свежевыпавшего снега под ногами и старалась не расклеиться. И в какой-то момент она вдруг поняла, что все эти близкие люди уже стали ее прошлым. Может быть, они еще будут и ее будущим, но уже не являются ее настоящим. Это понимание немного успокоило Аурелию, и улыбка Эхалии, почему-то всплыла в сознании девушки, напомнив о ее собственном не так давно сделанном выборе.
Впереди, как все-таки решил сказать Лист, у них было еще около трех дней совместного пути. Монотонная дорога успокоила мысли всех друзей, поэтому к первому недолгому привалу все уже были готовы к легкому общению и трапезе у горящего костра.
В один из дней Аурелия заметила, что Айя насвистывает какой-то незатейливый мотивчик, на который откликаются зимние звонкоголосые птички. Они слетались к девушке, садились к ней на руки, слушали ее смех, и кажется, что-то ей отвечали, склевывая предложенные им крошки хлеба. Капризная челка уже порядком отросла, но все также непослушно выбивалась из-под капюшона девушки. Аурелия смотрела на нее и думала о том, насколько же они не похожи.
– Ты понимаешь, что они говорят? – спросила Аурелия поравнявшись с остановившейся Айей.
– Конечно! – весело ответила девушка. – Они такие смешные! Они никогда не видели весну! Как такое возможно?!
– В этом мире, кажется, возможно все, – тихонько ответила Аурелия, поняв, что Айя уже идет своим путем, открывает свои собственные новые таланты и набирает силу, оставаясь при этом удивительно хрупким созданием. Хорошо, что способности дочери требуют гораздо меньших усилий, чем ее собственные.
Еще одна ночь на постоялом дворе. Аурелия уже сбилась со счета, сколько же их было за этот год. Сидя одна в своей комнате и привычно заглянув в дорожную сумку, она вспомнила, что книги там больше нет, и грустно улыбнулась.
Чуть раньше, Айя и Лист покинули компанию, и на едва заметной развилке выбрали южное направление, договорившись по возможности продолжить совместное путешествие следующей весной. Впрочем, в это мало кто верил. Айя уже ничего не боялась и с нетерпением ждала встречи с теплом. Лист нащупав, наконец, своего вневременного, который понятия не имел о том кто он и что он, через пару дней оставит девушку и двинется в селение неподалеку. Кто-то же должен был удерживать эту реальность! Ощущение правильности происходящего не давало плакать, но чувство невосполнимой потери жгло где-то в груди и тяжким камнем давило на сердце.
Перед тем, как разойтись, было решено отдать одного из слуг Айе, в надежде, что у нее будет в его лице хоть какая-то защита. Но еще до того, как Аурелия решила с ними об этом поговорить, один из слуг подошел к девушке и молча остановился рядом. Внезапно лицо этого мужчины показалось Аурелии удивительно знакомым, как будто в памяти всплывало какое-то смутное воспоминание из далекого прошлого. Это было странно, ведь их молчаливые спутники были рядом весь этот год, и только сейчас девушка вдруг заметила красные воспаленные немигающие глаза, глядящие на нее с неизбывной усталостью и терпением, как и при их первой зимней встрече…
– Все равно этот мир подходит тебе больше всех остальных. Как и твоей дочери. Но ее он принимает только из-за тебя. Береги себя! – он еще раз посмотрел ей в глаза, повернулся и пошел вслед за Айей.
Удивленная безмолвная Аурелия смотрела ему вслед, она так хотела спросить, почему он посылает ей именно металлические шарики и куда они потом исчезают? Как он смог спасти ее дочь и ее саму? Хотела сказать ему спасибо за все, что дал ей этот мир. У нее было так много вопросов. Но когда речь вернулась к ней, она поняла, что моргатель находится уже слишком далеко, оставалось только надеяться на то, что их следующая встреча состоится.
Утром после еще одной ночи, проведенной на постоялом дворе, Аурелия достала тетрадь. Ей хотелось что-то записать, но мыслей не было, нужные слова, описывающие ее состояние, не приходили. Она вновь чувствовала себя такой же потерянной и растерянной, как и в самом начале своего пребывания в этом мире. И это ей не нравилось. Аурелия уже привыкла считать себя его частью, для существования которой была причина, пусть она могла ее не знать, но чувствовала, что это так. А сейчас девушка, как будто вновь оказалась одна, среди незнакомых людей, непонятно где, и ей самой было неизвестно, что же она тут все-таки делает.
