Верес спустился к завтраку позже Аурелии, застав ее погруженной в свои грустные мысли. Ему и самому разговаривать не очень хотелось, хотя было что сказать. И он даже пару раз прокрутил свою речь в голове, чтобы не сбиться в нужный момент. Сейчас же он вновь увидел потерянную молодую девушку, которой не видел уже давно.
Аурелия подняла на Вереса глаза, едва заметив его появление, мыслями она была где-то далеко.
– У меня сегодня день рождения, – сказала она тихонько, – еще один день рождения без близкий людей, гостей и торта со свечами.
Похоже, сегодня она боролась не только с холодом, но и с хандрой. И это нравилось Вересу все меньше и меньше, он даже не успел обидеться на то, что его не отнесли к разряду близких людей. Молодой мужчина не понаслышке знал, что происходит, когда Аурелии грустно. Это состояние, как эпидемия распространяется вокруг, накрывая своими мрачными крыльями все живое, что попадается на пути. Чувство сырого холода, дерущего душу песка, и задушенных рыданий не оставляют равнодушными никого. Наиболее слабые же вообще переносят это с трудом. Верес был свидетелем такого состояния Аурелии лишь один раз, но тогда рядом был Борг, который как-то умел увлечь девушку и выманить из болота тоски, в которое она погружалась. Сможет ли это сделать он сам, Верес очень сомневался, для него так и осталось непонятным, как между его братом и Аурелией установилась связь, которую сам он не смог создать, несмотря на кажущуюся близость.
Видеть ее в таком состоянии для Вереса было невыносимо, и единственное, что пришло ему в голову, когда он увидел угрюмые и грустные лица сидящих в зале постояльцев, еще не понимающих, что с ними происходит, так это взять ее за руку и подвести к камину. Безвольная девушка подошла к огню, но казалось у нее нет сил даже просто протянуть к нему руки. То, что двигало ею раньше – страсть, интерес, желание двигаться вперед, готовность видеть и радоваться – все куда-то исчезло. И сам он не имел ни малейшего понятия, куда именно. Решив остановить погружение окружающих в эту пучину, особенно после того, как некоторые особо чувствительные женщины начали беспричинно всхлипывать, Верес взял Аурелию за руку и повел наверх. В ее комнате тоже есть камин, может быть огонь поможет девушке лучше, когда она останется одна?!
Аурелия стояла у камина в своей комнате, так же безвольно опустив руки, как и внизу. Она не плакала, не жаловалась, пустым взглядом уставившись в огонь, и только ей одной было понятно, что же она сейчас на самом деле видит. Верес беспомощно оглядывался по сторонам, в надежде найти какую-то подсказку. И он ее нашел. На кровати неаккуратной горой валялось все содержимое дорожной сумки девушки, с краю лежал один маленький череп.
– Я потеряла второй, – сказала Аурелия, как будто поняла, что он заметил, но на самом деле эта ее фраза, как и предыдущая, была обращена только к себе, – я его потеряла.
Верес подошел к девушке и крепко ее обнял, он понял то, о чем она не сказала, понял, что ее надежда на встречу сейчас закатилась куда-то в дальний угол, и, возможно, уже не найдется.
– Ты же знаешь, они всегда сами возвращаются, теряются, рассыпаются, падают с неба, – он постарался улыбнуться, чувствуя, как девушка мелко дрожит, пытаясь согреть друг о друга сцепленные озябшие пальцы.
Верес, не отрываясь, смотрел на это хрупкое создание, и пытался понять, как она смогла выйти из огня невредимой, оживить такое количество людей, распоряжаться своей и другими жизнями, общаться с природой и миром, который ее слышал и ей отвечал, удержать их на краю пропасти лишь своей волей, оформленной в слова, поддерживать и помогать всем остальным в трудную минуту?! Сейчас она была абсолютно беспомощна, и у него не было способа ей помочь. Именно в этот момент он почувствовал себя еще боле беспомощным, еще более жалким. Ее слабость делала его бесполезным, хотя именно он вызвался ее защищать. Верес подошел к ней вплотную и поцеловал в губы, это был порыв, это был крик о помощи. Холодные губы не ответили на давление, на призыв, на просьбу. Он отстранился и увидел глядящие прямо перед собой черные, как ночь, глаза. В них больше не мигали огоньки.
Не зная, что еще можно сделать, Верес подошел к кровати, бережно уложил все вещи обратно в сумку Аурелии, и уселся на краю. Во всяком случае он не оставит ее одну, будет рядом, пока не сможет что-нибудь придумать, либо пока девушка сама не очнется.
А Аурелия находилась в черной ночи, вне пространства и вне времени, там было только тягучее ничто, поглощающее ее душу, ее разум, ее волю. И что самое странное, ей это начинало нравиться. Ей начинало нравиться не существовать, не быть, не чувствовать, не думать. Как будто ее залили черным вязким янтарем, который застыл с ней внутри, остановленной на полу-мысли, полу-вздохе, полу-жизни.
