Когда я подошёл к двери, свет в доме уже успел потухнуть. Здание за мгновение стало выглядеть мёртвым. Просто удивительно, как сильно свет преображает эти однотипные коробки и как они меняются без него. Даже не пытаясь мысленно подготовиться или успокоиться — после всего случившегося я совершенно не чувствовал какого-то сильного мандража. Страх, прилив адреналина, возбуждённость, но, учитывая мои последние дни, это стало нормой, к которой я привык.
Я приоткрыл дверь и забросил туда светошумовую гранату, после чего закрыл дверь обратно.
Громкий хлопок, слышимый даже через закрытые двери, ознаменовал мой визит.
Не ждя ни секунды больше, я вхожу в бар. Приклад в плечо, правая рука на рукояти, левая держит ствол и фонарик, который быстро-быстро мигает. Палец уже касается спускового крючка и немного подрагивает от напряжения.
И первое, что я слышу:
— Твою мать! Мои глаза!
— Я оглох! Какая тварь это сделала, урою падаль!
В свете очень частых вспышек они словно на ладони передо мной. Практически сразу ухожу из дверного проёма, подсвечивая их фонарём, хотя после светошумовой они всё равно ничего не видят.
Выстрел в одного, который стоит прямо передо мной, практически в упор в голову, от чего та лопается, как яйцо. Трое оставшихся, видимо, начиная понимать, что происходит, стреляют из пистолетов… чёрт знает куда. Пули вышибают кирпичную крошку из стен далеко справа от меня. Я же не даю и шанса им прийти в себя. Очередь в одного, и тот падает спиной на стол, опрокидывая его. Более длинная очередь во второго, что пытается отпрыгнуть в сторону, и его бросает в стену.
Третий прячется за барной стойкой и стреляет наугад, правда, куда точнее своих товарищей, видимо, по звуку. Мне приходится присесть, чтоб случайно не получить пулю. Но и долго он не живёт — просто простреливаю деревянную стойку короткой очередью. Бронебойные пули берут её без каких-либо проблем и настигают противника.
Переведя фонарик в обычный режим, я медленно водил им по залу, где теперь лежало четыре трупа. И всё, больше никого не было, никто не спрятался и не затаился. Я заглянул за барную стойку и там тоже никого не увидел, кроме трупа, который развалился в луже собственной крови. Фонарём скользнул по двери за барной стойкой, где была лестница вниз. За ней был спуск в коридор, откуда я мог попасть к Стреле. Теперь нас разделяли считанные метры и, возможно, кто-то из его людей, что ещё остались здесь.
Но не думаю, что их осталось действительно много. Девять человек я убил около ресторана и ещё одного точно ранил. Вроде как погибло двое при взрыве гранаты, которую я оставил подарком в нашей квартире для сбора, если верить Стреле, и ещё нескольких ранил. Итого выходит около пятнадцати. Не так уж и мало для солдата, который просто заведует рэкетом местного бизнеса.
— Тара, приём, я у входа. Захожу.
— Да, я в зале, здесь чисто, — ответил я.
Через пару секунд двери приоткрылись, и по залу пробежался луч фонарика.
— Маловато… всего четверо? — спросила Сирень, заглядывая внутрь.
— И ещё девять в ресторане. В сумме тринадцать. Плюс я одного ранил около своего дома и двух вроде как убил в нашей квартире сбора. Выходит немало, верно?
— С ума сойти… Мы словно войну развязали.
Согласен, не верится, что столько человек уже погибло.
— И очень скоро её завяжем обратно.
Я подошёл к двери, что вела вниз, вытаскивая по пути светошумовую гранату.
— Ты первая, я следом.
— А почему это я первая?! — возмутилась Сирень.
— Потому что я так сказал, — с нажимом произнёс я, заставляя её сдаться. — Нырнёшь в полуприсядь и сразу к стене прижмись, чтоб в случае чего не попала под мою пулю.
— Ну да, по тебе-то не промахнёшься, — буркнула недовольно она и была права. Я действительно был побольше её и куда менее вёрткий.
— Открывай, — кивнул я и, когда дверь передо мной отворилась, забросил туда светошумовую.
Закрыли, дождались взрыва, и Сирень смазанной тенью нырнула туда. Через пару секунд у меня в рации раздалось:
— Чисто.
Я ровно так же нырнул за дверь и едва кубарем не скатился со ступенек, случайно запнувшись. Что, кстати говоря, не уберегло меня от того, что я растянулся на полу в конце лестницы, звякнув автоматом о бетон. У стены слегка удивлённо и грозно на меня смотрела Сирень.
— Толстый, ты чего, рехнулся?
— Запнулся, — пробормотал я. — Давай боковые проверим сначала.
Сказано — сделано. Сюда выходило всего пять дверей.
И мы с Сиренью, не ленясь, проверили каждую. Меньше всего нам хотелось, чтоб при взятии нашего общего знакомого кто-нибудь из его подручных выскочил и выстрелил нам в спину. К тому же, я был просто уверен, что Стрела не выглянет из своего кабинета, потому что никто бы не стал идти неожиданно в атаку. Первая и основная реакция на подобное развитие событий — забиться поглубже в своё убежище, держать оборону и нос не показывать. Когда есть шанс отсидеться за железной дверью, идти на куда больший риск и бросаться в атаку было бы наихудшим решением… в сознании многих. Хотя именно такое решение и может увеличить шансы на выживание. По крайней мере, это было бы неожиданно.
