— Я знаю, Малу, что ты злишься, но… — он внимательно посмотрел на него. — Это я дал тебе заработать. То, что я не знал про стволы, ещё не значит, что теперь их можно забрать. Если бы я знал, то сразу бы сказал, чьи они будут. Это был мой клад, и я устанавливаю границы того, что можно взять, а что нет. Поэтому не надо сейчас пытаться мне пиздеть про честность. И тем более, держи свою сучку под контролем. Твоя команда — твоя ответственность. Пусть берёт пример с жирного. Ты понял?
— Да, — очень тихо ответил Малу. Его плотно сжатые кулаки были напряжены, а взгляд дырявил пол.
— Я не расслышал, — с лёгким наездом переспросил его Стрела.
— Да, я понял, — повторил тот громче.
— Вот и отлично. А теперь можете отвести своего дружка к доку. Я сообщу ему о пациенте. Бабки, как и договаривались, вы забираете. Можете взять дозу кокса, чтобы отпраздновать. Наркоту и стволы мне. Есть ещё вопросы?
Вопросов не было. По крайней мере у меня и Алекса. Зато были вопросы у Малу, причём к Сирени.
Едва мы вышли из автомастерской на задний двор, где стояла машина и никого не было, как Малу резко развернулся и залепил оплеуху Сирени. Хлопок, как щелчок хлыста, разлетелся по небольшому дворику, заваленному мусором. Не ожидавшая такого Сирень рухнула на землю, в пол-оборота, с непонимание и слезами на глазах взглянув на него.
— Малу? — жалобно пробормотала она, глядя ошарашено на него.
Но он лишь стоял над ней, глядя с какой-то безразличностью, словно ему было плевать. Или он старался держать себя в руках.
— Я рву жопу, чтоб у нас было хорошо всё, Сирень. Но ведь я не лезу в твою личную жизнь, не говорю, что тебе делать, не говорю, как себя вести? — осведомился он.
— Я… я не понимаю… — пробормотала она.
— И я не понимаю, какого хуя ты лезешь туда, куда тебя, блять, не просят! — рявкнул Малу.
— Но деньги… он же хотел кинуть нас…
— И ты, блять, решила, что самая умная?! Ты вообще охуела, Сирень?! Ты понимаешь, что можно, а что нельзя?!
Он едва не орал, сдерживаясь. Пусть я и не был сторонником насильственного воспитания, но мог понять Малу. Есть вещи, в которые мы не должны вмешиваться. Я понимал причины поведения Сирени, но я так же понимал, что у неё язык без костей. И если Алекс умеет им управлять, то вот она стучит им, как молотом. Однажды она может нас просто подставить.
Свидетелями разбора полётов, кроме нас, были только две кошки, что сидели на мусорных баках и встревоженно смотрели на нас.
— Я хотела поддержать тебя…— то ли от испуга, то ли от обиды, но Сирень заплакала. — Он же кинуть нас хотел! Малу, я просто…
— Сука ты тупая! — едва не заорал он, перебив её и заставив вздрогнуть. — Какого хуя ты лезешь туда, куда тебя не просят!? Я чо просил?! Парни, я просил?! — обернулся он к нам.
— Нет, — покачал я головой.
— Нет, Малу, — покачал головой Алекс. Он пока не влезал, и это значило одно — воспитательный процесс.
— Я блять не просил! Или, по-твоему, у нас троих проблемы с памятью?! Отвечай мне!
— Н-нет… — очень тихо пробормотала она, всё так же сидя на земле.
— Так блять что ты творишь?! Ты понимаешь, что за твои ошибки отвечаю я?! Я! Ни ты, ни кто-то ещё, а Я! Я, блять! Ты сказала, а мне за твой базар отвечать, ведь ты в моей команде! Ты ебанулась! Ты, сука, чо творишь?!
— Я просто…
— Вот именно, что просто! Да он выебет тебя, и всё, тупая дура! Убьёт нахуй за такие слова! И мне потом унижаться, просить прощения, отдавать всё, только чтоб спасти твою задницу! Попиздеть ей захотелось! Я мог с ним сторговаться хотя бы немного, а вместо этого едва не ботинки блять лизнул, чтоб тебя не тронули! Ты, пизда, понимаешь, что натворила?! В следующий же раз нас нахуй расстреляют прямо там, и только из-за тебя!
— Прости меня… — заплакала Сирень.
— Я тебя, сука, каждый раз пытаюсь вразумить, но ты, блять, просто непробиваемая! Просто дура! А потом мне прикрывать тебя! Или ты решила с сестрой распрощаться?! Или хочешь, чтоб всё твоё тайное стало явным?! Он же молчит блять пока, потому что договорились об этом! Я тоже встрял за тебя, дура!
— Прости меня… прости, я просто хотела поддержать…
— Бля-я-я-я-я-я… — выдохнул он тихо, повернувшись к ней спиной. Походил так минуту, прежде чем продолжил. — Если о себе не думаешь тыквой, подумай о сестре. Кто её кормить будет, идиотка? А мы, нас из-за тебя тоже могут кокнуть. Из-за твоего языка.
— Я… я дура… мне так жаль, что я… просто хотела поддержать тебя… прости меня, пожалуйста… — размазывала она сопли по лицу.
— Вот же дура… — выдохнул он, после чего повернулся к Алексу. — Оттащи ему стволы и наркоту, и покончим с этим. Уже нихуя не выторгуешь. Не после того. Что Тара, ты как, держишься ещё?
— Пока да, — надо бы сказать, что чем больше мы тянем, тем больше у меня шансов умереть от заражения, но я решил промолчать. Сейчас это было очень невовремя, так как нас чуть не постреляли прямо в той комнате.
— Отлично, сейчас заглянем к доку, — он подошёл к Сирени и протянул руку, после чего рывком поднял её на ноги. — Думай о том, что говоришь, дурында. Однажды ты можешь договориться до беды.
— Прости…
