– Давайте все перестанем что-либо делать, – не вступая в спор с таким зубром, дюжину собак съевшим на теологических диспутах, заведомо известно – проиграю, потому гну свое, не отвлекаясь, – и пойдем молиться, раздав имущество, провозглашаешь. Любое богатство – зло. Значит, зарабатывать на труде запретно. А дальше что? Государство из одних нищих и молящихся долго не просуществует. Если некому изготавливать оружие и кормить людей, как защищаться? И не к кому станет бежать за помощью. Ты хочешь уничтожить Дело и Слово Пророчицы, отдав Чистых врагам? Слова молитвы: «Просим не оставлять нас и смиренно благодарим за щедрую награду. И верим, если окажемся достойны, и дальше будешь награждать нас за веру и любовь к Тебе», перепишем?
Все это несколько отдает демагогией, хотя если ты богат, значит, угоден Ему, не так ли? Тем не менее сознательно не даю вставить ни слова, заливая потоком обвинений. Таких людей не переубедить, на любой мой довод у него найдется десяток давно обдуманных аргументов. Вера, как и любовь, неподвластна логике. Заставить сомневаться в убеждениях фанатика невозможно.
– Ты достоин звания епископа? Похоже, нет, и я поставлю этот вопрос перед очередным Великим Собранием. Сознательное отклонение от Книги и Слова Пророчицы. Вероотступников…
– Что? – Он вскочил.
– …мы распинаем как предателей. Так было и так будет. Орци!
Тот моментально подскочил, благо на галере и уйти особо некуда.
– Этого отделить от всех, чтоб не говорил ни с кем. Пусть посидит и подумает.
– Ты не посмеешь!
– Повесить вероотступника? – спрашиваю с издевкой. – Уже делал десятки раз.
Так и есть. Когда после смерти Марии кочевые племена внезапно решили, что можно забыть о прежних союзах и договорах и вернуться к привычному образу жизни. Они быстро усвоили, насколько не правы. Выжигали скверну целыми родами. Чтоб навечно все запомнили.
– Я духовное лицо! Desposynoi![51]
В этом смысле абсолютно прав. Не хочется давать пример на будущее. Сам же пробивал разделение властей. Вот пусть его судят другие епископы. Даже отравить или в бой в первых рядах, как смертника, пускать нельзя. Зачем мне лишние разговоры.
– Против Всевышнего выступаешь!
Проблема любой религии в том, что основные догмы фиксировались через несколько поколений, нередко переделанные в угоду современной ситуации, переврав и напутав. Поэтому я с самого начала целенаправленно поощрял записи проповедей, а затем настоял на утверждении «Диатессарона» лично Марией, как и практически всех обрядов и молитв. Именно для невозможности разночтений в будущем. И так быстро после ее смерти появились желающие исправить!
Дискуссия по поводу изменений в жизни и необходимости религиозным требованиям следовать за ними? Да, безусловно, необходима. Для того и Соборы регулярные нужны. Но прямо коверкать учение никому не позволю.
– Убрать с моих глаз!
Его уволокли, и хвала Творцу всего Сущего, а то еще немного, и проломил бы ему голову, запятнав себя ненужной кровью. Апелляции к Единому мне еще не хватает для полного счастья.
– Выпей, – прозвучал хриплый голос, – полегчает. – И в руку мне сунули большую серебряную кружку с вином. – Даже такие полезны, они наградят новым опытом и одарят воспоминанием, которое будешь рассказывать внукам.
– Шел бы ты, Мефодий, своими делами заниматься, – бурчу без особого возмущения, отхлебывая глоток.
Обезьян улыбнулся. Морда у него при этом становится совсем жуткой, но все уже привыкли и не пугаются. Вопреки всеобщему мнению симиа умны, проявляют агрессию лишь для определения места в иерархии, а не беспричинно драчливы. Есть среди них подлые и благородные, храбрые и трусливые, честные и вруны, думающие и не желающие ничего знать помимо вбитых в детстве приказов. Ничего удивительного, раз обладают разумом.
Данный экземпляр обладал очень живым умом, мог заткнуть за пояс очень многих ученых людей и любил поболтать. В отличие от первого пленного симиа не пытался нечто скрыть, откровенно отвечая на вопросы. А знал он немало. Не о политике. Что может знать обычный артиллерист на эту тему. Мне известно гораздо больше. А вот о своем народе, его прошлом и кое-что о технологиях создания пушек поведал. Ни он, ни я не считали это предательством.
Во-первых, он теперь тоже Чистый, и странно скрывать такие вещи. Ну а то, что изредка может обмолвиться и брякнуть нечто вроде «Великий Урс», тут же уточнив, – «обычный идол». Не мне его судить. Сам продолжаю иногда Тюхе тихонько жертвы приносить. Кинешь что-нибудь ценное за борт в волны и мысленно попросишь об удаче. Без ее благосклонности давно бы сдох. Грех, но не особо большой. У Него много имен, и если Танит одно из них, почему Тюхе не может быть?
Он получил не стандартную манумиссию[52], а свободу, как истинный правоверный. Если б захотел уйти к урсам, я б даже останавливать не стал. Имеет право. Но он не идиот и прекрасно знает, что его там казнят как врага. Его случай послужил примером для полулюдей и других симиа. У меня обезьян теперь на службе больше десятка, включая двух женского пола.
