Отец услышал шаги и обернулся, она невольно поразилась, насколько постарел и осунулся. Нет, дряхлым он не выглядел и живота не отрастил, но практически седая борода. Если б не брил голову, она б тоже перестала быть черной.
– Говорят, можно вечно смотреть, как горит огонь, течет вода, – показал в сторону канала, – и работают другие.
Она невольно усмехнулась. Вдоль противоположного берега тащили на канатах тяжело груженное купеческое судно. Сам канал был достаточно узкий, максимум пара галер пройти рядом сможет, но вот с такими судами, не способными идти на веслах и маневрировать в зажатом берегами пространстве, приходилось использовать специальные бригады перегонщиков. Причем это была семейная профессия нескольких поселков и неплохо оплачиваемая.
Сам канал шел от восточного рукава Нила по руслу высохшей реки Вади Тумилат тридцать одну милю, что облегчило намного работы до Горьких озер, а оттуда на юг, к Суэцкому каналу[68]. Перепад уровней нивелировался старинными шлюзами, а всего путь занимал четыре дня. Гораздо выгоднее для перевозки грузов, чем на верблюдах, корабль всегда больше увезет и есть выход в Красное море. Очень недурственный доход для фараона, так как пошлина шла в казну.
– Но не вторую же неделю сидеть, пялясь в никуда!
– О да, моя дочь проявила беспокойство об отце! Это нечто новое. Да ты садись. И кстати, кто посоветовал прибыть и попытаться расшевелить?
– Никто, – сердито заявила Мира. – Мне не понравились сообщения. Ты ж никогда таким не был. Вечно занят, строишь какие-то планы и проверяешь очередную идею.
– Я устал, Мира, – сказал отец извиняющимся тоном. – Просто устал. Больше двадцати лет куда-то скакал, чего-то добивался. Без выходных на седьмой день, как нормальный правоверный, практически не бывая дома. Уже никого не осталось, с кем начинал. Бирюк, Аннибал, Агат, Малха, Мария и еще многие, кого ты, наверное, не помнишь, как Желтое Крыло. Все мои друзья ушли к Всевышнему, и лишь я один еще хожу по земле. Мне даже пожаловаться некому, как делала иногда Мария. Все смотрят на меня снизу вверх и ждут приказов, не сомневаясь в их мудрости. Слабость не поймут, даже Писарь, вечный слуга.
– Посмотри, чего ты добился!
– В этом и проблема, доченька. Я никогда не хотел становиться ни Бичом Веры, ни императором, ни Владом Никатором, ни фараоном. Когда я сошел с корабля и отправился в сертан, у меня имелась цель: заработать денег и жить спокойно. Без воровства чужих стад и размышлений, чем кормить детей. Способ был. Я и сейчас на всякой ерунде вроде мыла, ручек и керосина имею немало.
– Тогда почему? – подавшись вперед, спросила.
– У меня была сестра, которая хотела счастья для всех. А такого не бывает. Всегда есть обиженные и недовольные, не готовые расстаться с привычным укладом. Она этого искренне не понимала поначалу. На нее снизошло Божественное откровение, и она спешила поделиться с людьми. В этом и беда. Пророк это ведь не тот, кто делает предсказания. Пророк тот, за которым идут. Я не мог остаться в стороне. И не мог ждать, пока ударят. День Крови отнюдь не случаен. Я ждал предлога. Ведь еще тогда был уверен, обороняться нельзя. Нужно искать победу в стремительном нападении. Хорошо просчитанном, однако риск всегда есть.
Мира прекрасно поняла, о чем он. Малха как-то сказала, что отца отличала исключительная дотошность в подготовке военных действий. Он никогда не начинал наобум и предпочитал договориться и уступить, если не готов. Именно от него легат научилась предварительному разбору вплоть до изображения рельефа местности в ящике с песком и четкими распоряжениями, где какой отряд должен стоять и как действовать. Это работало, и очень неплохо.
– А потом я плыл по течению. Как щепка. Свернуть уже нельзя было. А раз не получается изменить направление, то самое правильное возглавить. Надо было всего лишь делать свою работу хорошо. Иногда она грязная, но разве кто-то обещал сплошные удовольствия? Воевал, создавал, опять воевал, не получая удовольствия от полей, усыпанных трупами. Марии было проще. Она хоть у меня на плече порыдать могла.
Мира дернулась и промолчала. Достаточно взрослая, чтоб сознавать, даже Пророчица была человек, и у кого искать утешения, как не у родного брата.
– Я все тянул лямку. Почти обрадовался, когда предложили сменить императора. Отдохну. Так нет же! Все сначала. Этих устрой, тех накорми, других побей, чтоб не лезли, и очередной собор построй, веру внедряй. Я ж не кто-нибудь, вечный победитель. Отдых мне от государственных забот хоть раз в жизни положен? Сел и стал смотреть на воду. И знаешь, все равно не получается выкинуть из головы заботы. Пытался прикинуть, получится ли расширить и забетонировать дно с берегами, но выходит, обойдутся затраты еще в одну очень большую пирамиду. Пока и так сойдет. Тем более в покое не оставят. Думаешь, ты первая, ага.
