Зал, куда привели после отдыха, был рассчитан на пару сотен гостей. Резьба, золото, слоновая кость. Есть чем похвастаться. Тем не менее находились мы внутри вдвоем, если не считать подающих блюда слуг и охраны. Последняя моя. Это все слегка выходило за рамки обычного ритуала, но не вижу причин для присутствия на разговоре толпы народа. Пусть подождут за дверью.
Первым делом подали вино в золотых эллинских кубках с охотничьими сценками. Мне показалось, что это сюжеты по мотивам мифов об Артемиде и Аполлоне. По крайней мере, на моем кого-то точно рвали псы под присмотром вооруженной бабы[63]. Не настолько я помню подробности жизни чужих богов, однако забавно, когда такие вещи в доме Первосвященника и с его разрешения. Кажется, Асмонеи вертятся в гробах при виде своих огречившихся потомков. Они за такое убивали без раздумий.
Вино оказалось излишне густым и пахло пряностями. Пришлось разбавлять. Хозяин ждал, пока сделаю первый глоток. Гостеприимство во всей красе. Мог бы изучить вкусы гостя, а не подсовывать всякую гадость. Или он сознательно проверяет реакцию? Так на изображения у правоверных запрета нет, а я тупой мавретанец, не обязанный знать иностранные легенды. Уж удивления или негодования выказывать точно не собираюсь, а как он интерпретирует случившееся, глубоко начхать.
Рабы стали подавать изысканные яства. Фаршированных куропаток под гранатовым соусом, утиные грудки, тушенные в вине и политые свежим соком, ягненка, зажаренного на оливковом масле с чесноком и соусом из шафрана. Я вежливо колупал маленькие кусочки, а на вопрос, неужели не нравится, поведал, что нам, истинно верующим, заповедано не обжираться и быть умеренными в еде и алкоголе. Желающие реально могут вычитать в Книге об этом. Но мне просто не по душе это измывательство над мясом, когда оно кисло-сладкое. Правильного вкуса не воспитал. Все некогда было, и даже профессиональные повара не приохотили к местным традициям жрать в три горла, чтоб показать богатство. Моя пища обычно состояла из хлеба с оливками, рыбы или мяса варено-пареного с зеленью и потатом на опсон[64].
Когда, слегка закусив, я все ж не собирался оставаться голодным, отодвинул тарелку, моментально приволокли медовые коврижки, желе из миндаля и фиников, различную выпечку и свежий виноград.
– Карту, – сказал Орци неподвижно торчащему у стены, сдвигая посуду, когда окончательно надоело соблюдать этикет и изображать обходительность. – Как было сказано прежде в моих письмах, Ерушалаим останется вашим владением при условии честной десятины, включая военные вспомогательные отряды. Также никто не собирается вмешиваться в дела духовные вашего народа. Однако, – телохранители развернули пергамент, придавив на концах тяжелыми тарелками, и послушно удалились, повинуясь знаку, – полномочия твои вне стен города исчерпываются религиозными вопросами.
Он подался вперед, изучая предложенный чертеж. Канаан[65] был изображен очень подробно, включая Келисерию[66]. Прибрежную полосу забрал себе как царские владения. Галилею и все северней тоже. Заиорданье подарил одним вассалам, центр страны другим. Все в прибытке и одновременно недостаточно сильны, чтоб выступить против.
– Это невозможно! – вскричал Первосвященник, показывая на прочерченную границу.
От расстройства даже забыл почтительный тон и перебил. Говорили мы между собой на латыни. Точнее, он говорил. Я объяснялся на привычном иберийском диалекте, вульгарном простонародном, вполне понятном как жителям Сицилии и Италии, так и любителям классического, используемого исключительно образованной элитой.
– Ты собираешься уравнять нас с шомроним!
Естественно. Во-первых, их достаточно много, не меньше половины от численности здешних иудеев, в других местах они практически не встречаются, а значит, ссориться по-пустому совершенно неинтересно. Во-вторых, прежние фараоны не хуже меня знали истину «разделяй и властвуй». Поэтому давали им всяческие льготы и набирали для своей охраны в Александрии и других местах. Служба в наемниках давала неплохой заработок, и как прежде нищие эллины шли воевать за персов, так и эти. Причем практически всегда возвращались домой. Понятно, уцелевшие. Такой занятный народный промысел с возможностью погибнуть, но и поддержать своих родичей золотом, полученным за кровь. И трогать их соседям крайне не рекомендуется. В любой деревне полно бывших ветеранов, способных выпустить кишки бандитам и организовать воинское подразделение при необходимости. У меня и сейчас в армии три тысячи таких, за деньги готовых рубить кого угодно. Иудеи их закономерно не любят. При любых волнениях шомроним с удовольствием поучаствуют в подавлении мятежа.
– А что такое? – изображаю наивность.
