Последнее было достаточно странно. На ее памяти такого не случалось ни разу, хотя неоднократно осаждали и брали города. Обычно мародерство не допускалось, чистили всегда организованно для учета и раздела трофеев. Всего два таких случая было. Когда Пророчица обрушила стены Заритоса и в Картаго, где Аннибал слишком долго сидел под стенами и дал возможность своим людям отомстить за потери и неудобства.
Брат при ее виде вскочил и принялся докладывать о выполненном поручении по всей форме. Он так старался, что не замечал улыбок легионеров. А Мира думала, насколько она была похожа на него в этом возрасте и посмеивались у нее за спиной тоже.
– Молодец! – произнесла, дружески хлопнув по плечу. – Если б не твоя расторопность, мне б туго пришлось. Садись!
Лично налила в деревянный кубок вина и торжественно вручила отличившемуся. Потом кружка пошла по рукам. Это не просто угощение, признание одним из своих. В самый разгар возлияния подошла одна из ее сотен и к ним присоединились командиры, обмениваясь мнениями. Затем еще один отряд прибыл и тоже стал ставить палатки. Где б она временно ни числилась, ее люди почти демонстративно показывали, кто их начальник. Это было приятно, хотя и не по уставу.
В какой-то момент обнаружился Клавдий Постум с приятелем. Она мысленно скривилась. Извинений от кандидата на царство она не дождется, а общаться с ним намерений не имела. Очередное приглашение на посиделки неизвестно зачем. Точнее, прекрасно известно, раздражать отца Эмилиан не хочет. Оно теперь ей и без надобности, такое общение. Все ж поднялась навстречу. Вежливость нужно соблюдать.
– Не уверен, – сказал Клавдий, – что ты помнишь имя Тиберия Урбина по прозвищу Probus Asinus, но он хотел поблагодарить за излечение.
А, это тот раненый. Честно говоря, лица даже не видела. Да и что там смотреть. Грязное и бледное. Он и сейчас не особо красиво смотрится. Подобные травмы легко не исправляются, и палка, на которую опирается, неслучайна. И все ж уже гуляет – силен Бастор. Надо не забыть поблагодарить и спросить насчет оплаты.
– Я сделала правильное, доброе дело, – сказала нехотя, – как велит нам вера. Нельзя всех спасти и всем помочь, но если кто-то рядом нуждается, нельзя проходить мимо. Elephantum ex musca facis[45].
– Я благодарен за спасение, – произнес Тиберий с поклоном. – Всегда к твоим услугам, госпожа.
У человека есть честь, и это неплохо. Правда, вряд ли когда Мира обратится, но само предложение дорогого стоит. Это не деньги предлагать.
– Если не секрет, что за странные прозвища? Ну, честный – это явно родовое имя. А асинус – осел?
– Когда мы вынуждены были бежать из Пятиградья, ничего с собой взять не успели. И лишь Тиберий привел осла, нагруженного золотом, – пояснил Клавдий.
То есть они все это время жили за его счет? Отец кормил, позволил жить, но вряд ли особо заботился об их нуждах. В некоторых отношениях достаточно прижимист. Не скуп, нет. Может потратить немалые суммы на то, что считает важным, вроде редких книг или строительства. Но оплачивать причуды Эмилиана явно не стремился. И в итоге этот козел смотрел, как страдает его друг, и даже не обратился к Владу? Он не мог не знать про жриц рядом.
– Забавно, – сказала с каменной физиономией.
– А можно тоже спросить?
– Всегда пожалуйста, – хмыкнула Мира, – только будет ли ответ…
– Там, в деревне, один из легионеров назвал тебя сеструхой. Ты состоишь в братстве воинов?
– Да, – несколько удивленно сказала она. – И что?
– Принимают и женщин?
– Далеко не каждый может войти в круг. Мало быть хорошим воином, иные остаются при этом изрядным дерьмом. Это почти кровное братство, и за всю жизнь ты можешь принять всего пятерых. Зато такая дружба крепче стали. Они за меня умрут, я для них сделаю все. И да, любой, невзирая на веру, может вступить в нашу армию. Даже в легионах есть идолопоклонники. Но в братство их не примут. Это для своих, правоверных. Мы воины, но мы стараемся жить по определенным правилам, а не набивать мошну. Вы знаете, что такое «Плата за смерть»?
– Нет, – переглянувшись, сказали почти хором.
– Когда кто-то умирает по нашей вине, мы обязаны в его память избавиться от ценной вещи. Не обязательно дорогой. Имеющей смысл для тебя лично. Буквально сломать, сжечь, утопить. Не для того, чтоб облегчить путь на тот свет погибшим, не ради подношения Всевышнему. Чтоб помнить и не повторять ошибок. Иногда, – после паузы продолжила, – можно и вышестоящему начальнику высказать в лицо, что он не прав, а не следовать слепо приказам. В этом между нами разница.
– Командир, – сказал подошедший десятник, – время вечерней молитвы. Мы тебя просим от товарищества возглавить.
