В легионе обязательно имелась парочка священников. Однако везде они быть при всем желании неспособны, а утренняя и вечерняя давно всем знакомы. Приглашать вести молебен одного из достаточно авторитетных товарищей совершенно нормальное дело и в деревнях. Другое дело исповедь. Там нужен настоящий диакон как минимум. А это никого не удивляет. И все же такое предложение достаточно почетно, тем более не за должность или происхождение зовут. Большинство легионеров до сих пор не в курсе, чья она дочь, хотя про связи и знакомства наверху только глухой не слышал. Все убеждены, пошло еще со времен службы вестовой у Малхи. Ее приятель и побратим по воинскому кругу Лукен тоже круто пошел вверх. Нынче он наместник города и метит гораздо выше.
– Как она нас, – буркнул Тиберий, когда девушка ушла. – Мордой в грязь. Можно подумать, все они добряки безмерные.
– И все ж есть нечто в этой вере привлекательное, – возразил Клавдий. – Никто ее не заставлял посылать к тебе друида. И никто ее не заставлял атаковать в одиночку окруживших нас. А ведь это дало время и спасло всех. Я за такое братство.
– Ничего, что мы смотрим и слушаем?
– Они и иноверцев на собрания пускают.
– А ты понимаешь, о чем поют?
– «Славься, Мария, заступница наша. Ты благословлена Творцом, первая из женщин. Помни о нас и молись нынче и в час последний…» Боюсь, мой перевод мало похож на стих оригинала. Дословно пропадает чеканный ритм. Звучит красиво, когда настоящие певцы выводят.
Он никому не рассказывал, но в сиракузский собор несколько раз заходил и слушал, благо с пониманием особых проблем нет. В Киренаике полно говорящих на лингва тамазигхт, а наставник в военной науке был одним из нумидийцев. Их диалект отличался, но не особо сильно.
– Неправильно это, – с досадой сказал Тиберий.
– Что именно?
– Почему весть свыше пришла через бабу? Ее место на женской половине.
– А почему зверомордые убивали таких при обнаружении? А чтоб не родилась такая Мария и не повела за собой вечно дерущиеся племена им на горе. Они и прежде нечто знали об их способностях. Во многих храмах имели прежде таких и пользовались их возможностями тысячелетия. Говорят, и сивиллы прежде умели многое. В Дельфах и Кумах уж точно.
Мира вошла и, вытянувшись в легионерской стойке, по всей форме доложила.
– Ну-ну, – говорю, – а где ж парадный вид и начищенные сапоги?
Она невольно посмотрела вниз, на блестящую от приложенных усилий обувь. Куда уж больше.
– Шучу, – прежде чем возмутилась, объясняю: – На ближайшее время ты не мой подчиненный командир, а родная дочь. Попытайся соответственно общаться. Можешь расстегнуть пуговицы и ослабить ремень. Садись! Кушать хочешь? – поинтересовался, когда она опустилась на ковер напротив.
– Уже.
А я вот не успел. Куча забот, начиная с разгрузки кораблей и заканчивая указаниями окружающим.
– А напитка?
– У тебя и кофе есть? – засекла жестяной сосуд на углях.
Удивительно, но она единственная из моих знакомых пристрастилась. Почему на Земле все дружно хлебали, особенно на Востоке, а здесь никому не нравится даже с сахаром?
– Налей себе, – показываю, продолжая работать ложкой.
Обычная каша с мясом. Точнее, с солониной. Если б попросил, нашли б и посвежее, но давно без всякой задней мысли предпочитаю из общего котла. Сытно и в курсе, чем кормят остальных. А что пост, так простительно. В военном походе позволяются мелкие отступления.
– Начальником быть хорошо, – наставительно говорю. – На определенном уровне уже не задумываешься, откуда берется и сколько стоит. Просто сообщаешь о желании. Царям, полагаю, еще и пятки чешут, причем без распоряжения. Они еще подумать не успели, а уже набежали опытные специалисты.
Мира еле заметно скривилась. И дело не во вкусе кофе. Как раз это я умею неплохо. Никому не доверяю приготовление.
– Судя по поведению твоему и недовольству Эмилиана, желание угождать ему исчезло.
– Оно с самого начала отсутствовало, – пробурчала дочь.
– Но терпела. А теперь высказалась. – Сделал паузу, она молчала. Ждет очередных нотаций и предусмотрительно не желает подставляться. Глядишь, и вырастет со временем в умеющую думать стратегически. – Готова к лекции о долге, правильном поведении и выполнении приказов старшего в семье, причем все слова пропустишь мимо ушей?
Она моргнула в растерянности.
– Зря. До сих пор не усвоила, какой смысл сотрясать воздух? Ты мне скажи, – отодвигая пустую миску, – вот зачем сама полезла в стычку? Ты командир пяти сотен или тупой рубака?
– Эмилиан тебе нужен хотя бы пока.
– Для меня старалась? Плохая причина. Ты мне гораздо нужнее. Его гибель по собственной глупости – мелкое неудобство. Твоя – удар по нашей семье. Сколько б у меня ни было детей, лишних не имеется. Сотник может скакать впереди своих людей на лихом коне, на твоей должности пора иметь мозги. Начиная с пятисотника, командир находится в стороне и координирует действия отрядов. И плевать на доблесть и взгляды! Когда я в последний раз лично рубил врагов?
