Я не сказала ничего. Только стиснула зубы и закрыла глаза. Я чувствовала, как во мне пронеслись друг за другом крыса, волк и человек в черном, когда я спустила курок.
Его кровь брызнула мне в лицо и на руки, его тело обмякло, и он рухнул на пол с тихим стоном. Я направила на него пистолет. Чарли лежал на полу, превратившись в груду умирающих молекул. Я нажала на курок еще раз и еще. Сделав это, я почувствовала, что сердце расцветает, и слезы струятся из глаз. Я стреляла, пока не кончились патроны.
Я бросила пистолет на пол. Упала на колени рядом с мертвым телом, погрузив пальцы в кровь, чувствуя, как теплая жидкость пропитывает мою кожу, когда-то такую чистую.
Где и когда именно происходит переход от жизни к смерти? Спустя секунду после последнего вздоха? Пять секунд? Десять? Или когда кожа уже начинает синеть? Когда холодеет кровь? Должно быть, тогда, когда душа покидает тело. Когда энергия, свет и жизнь уже ушли, а тело остается таким, каким было бы без них; просто костюм из кожи, оболочка, вместилище, где тело выполняет свои обязанности, где ему не страшно ничего, кроме собственно смерти.
Слезы текли по моему лицу. Со стороны улицы донесся вой сирен. Где-то хлопнули двери полицейских автомобилей. Прощайте розы, луна, звезды, что поддерживали меня на пути. Я вытерла слезы. Не нужно плакать. Теперь все вернется на круги своя. В ту минуту я чувствовала себя маленьким Богом. Теперь со мной уже не могло случиться ничего плохого, как я думала. Если что-то в этом мире и могло причинить мне боль, то разве что царапина или порез. Я ждала, что все вернется в прежнее русло, но облака в сознании не хотели рассеиваться, а сквозь них солнце пробиться не могло.
Входная дверь с грохотом рухнула на пол. Тяжелые шаги заполнили комнату.
– Полиция! Полиция! Не двигаться! НЕ ДВИГАТЬСЯ!
Я легла рядом с остывшим телом Чарли и закрыла глаза. Я чувствовала, как реальность и мечты, заблуждения и иллюзии, хорошее и плохое, лучшее и худшее пронеслись через мой разум и смешались в сплошную куча-мала. Что было после этого, я не знаю. Не знаю, заснула ли я или грохнулась в обморок. Как я поняла, я утонула в собственном безумии и потеряла сознание. С того места, где я лежала, можно было посмотреть в окно. Я взглянула из окна гостиной на небо, темно-синее, словно океан в вечернее время. Такое же печально-синее, как мое имя. Как Блю.
Стены тут слишком белые. Ослепительно. У меня вечно голова болит от постоянного запаха каких-то химикатов. По ночам страдающие бессонницей орут не своим голосом. Никто не понимает, что они кричат. А я понимаю. Они кричат: «Пожалуйста, Господи. Пожалуйста, вытащи нас отсюда». Но Бог слишком занят, создавая точные копии этих существ, вечно просящих дать им чужую жизнь.
Пять дней в неделю я прихожу к вам на трехчасовую терапию. Вы задаете мне вопросы и говорите со мной или, по крайней мере, пытаетесь, и я всегда отвечаю только письменно. Никогда не пишу полных предложений. Я признаю, что никогда не отвечала на ваши вопросы правду. Я не говорила с самого дня убийства. У меня нет никакого желания.
Вы позволили мне взять с собой книгу. Благодарю вас за это.
Вопросы, которые вы часто задаете: «Объясни, почему ты так сильно любишь эту книгу, эту историю? Что в ней заставляет тебя любить ее больше, чем… твою реальную жизнь?»
Я скажу вам. Потому что в сказках счастливый финал наступает лишь для тех, кто любим и счастлив. Там не пишут, что бывает с теми, чье сердце разбито, или с маньяками, или с теми, кто все время грустит. Почему? Потому что все они умирают. Уходят в какое-нибудь тихое выдуманное место и превращаются в пыль. Не хочу быть такой, как они. И поэтому я все время читаю эту сказку, конец в которой совершенен.
Вчера вы спросили меня, счастлива ли я. Не уверена. Может быть, и да. Видите ли, я этого просто уже не чувствую. Все эти таблетки – они стирают меня изнутри. От них наступает отупение. Я чувствую что-то только по отношению к своей книге. И больше ни к чему. Сожалею ли я, спросите вы? Сожалею ли я, что убила их? Никогда. Я никогда не буду сожалеть о моменте, когда нажала на спусковой крючок.
На следующей неделе мне исполнится пятнадцать.
Не понимаю, почему шаг вперед – это красиво, а уничтожение – нет. Наверное, в моем возрасте это нормально. Думаю, довольно мило, что моя созидательная энергия кому-то может показаться жуткой разрушительной силой.
До свидания, доктор Стюарт. Я больше не отвечу ни на один ваш вопрос. Больше не выйду на контакт. Останусь безмолвной, на этот раз во всех смыслах этого слова. Надеюсь, я успела вам помочь.
Начальная школа им. Франклина.
Средняя школа им. Франклина.
Клиническая беседа.
Психологическая экспертиза.
