Ученики с трудом пробирались среди заваленных костями ям. В стенах были вырублены лукулы – каждая не больше четырех локтей в длину, семи ладоней в высоту и одного локтя в ширину. Многие из них уже обрели вечных постояльцев.
Отыскав свободную нишу, уложили тело. В изголовье оставили вытертый полосатый таллит[83] и черные коробочки тфиллин[84]. Когда дело было сделано, вышли из пещеры и установили валун на место. Шаддай откупорил приготовленный горшок со смесью из извести, воды, глины и молока, а Иешуа с Ионой приволокли большой кусок песчаника. Быстро выкрасили памятник в белый цвет.
– Прости, учитель, что не в адар[85], ты сам выбрал ияр[86], – сказал Иона.
Еще раз помолились, а затем отправились в обратный путь.
Они вернулись в Бактру под утро, выпили вина, закусили сушеным инжиром и улеглись спать. Денег на «похоронный хлеб» – поминальную трапезу – ни у кого не было.
Деимах недовольно сжимал тонкие губы, слушая жену. Оба после обеда находились в саду, в тени апельсинового дерева. Он сидел, прислонившись к стволу спиной, а она устроилась рядом и пришивала ленту к кайме пеплоса.
Кандис выговаривала мужу:
– А я тебе говорю – жди беды. Ты видел, как он на нее смотрит?
– Кто?
– Ну, этот, как его… Иона!
– Как?
– Как ты на меня до свадьбы. Забыл уже?
Стратег сосредоточенно пыхтел, пытаясь бронзовыми щипцами расколоть грецкий орех. Перед ним стояла расписанная желтой охрой терракотовая лекана с двумя ручками, полная цельных орехов вперемешку с очищенными ядрами и скорлупой.
– Нет, конечно, – слукавил Деимах. – И что?
– А то, что я не хочу, чтобы мои внуки были наполовину иудеями. Где это видано, чтобы македоняне роднились с изгоями. Мы даже с греками не роднимся. Ты что, скандала хочешь? Или ты забыл, как стал стратегом? Если бы не деньги старинных македонских семей, которые были пущены на подкуп филархов, так бы и остался гиппархом. Нужно соблюдать традиции, если хочешь, чтобы с тобой считались…
– Да какая разница – стратег, гиппарх! – Деимах начинал раздражаться.
Он перебрал предыдущим вечером в гостях у одного из архонтов, поэтому был не прочь опохмелиться, но жена запретила слугам давать ему вино.
– Все равно должность стратега не оплачивается из городской казны, так же, как и должность гиппарха. И раньше хорошо жили. Гондофар – слава Аполлону Лучезарному! – оставил клерухам родовые земли, так что мы, как и прежде, получаем с них доход. Да, продать клер теперь нельзя – ну и что, какой дурак будет его продавать? А что касается традиций, я и так по должности должен торчать в центре толпы во время городских праздников. В Ленеи первым берусь за пресс, а потом плачу актерам из собственного кармана. В Мунихии хожу весь обсыпанный мукой, потому что должен принимать участие в выпекании жертвенных пирогов для Артемиды. В Скирофории таскаю по городу белый зонт и шкуру барана. Про Дионисии – вообще молчу, того и гляди чернь по пьяни подожжет город или нарвется на драку с ассакенами. Если честно, все это мне осточертело!
– Что? – Кандис задохнулась от возмущения. – А о дочерях ты подумал? Нас теперь принимают в лучших домах Бактры. Как ты собираешься им женихов искать? Или ты уже нашел себе зятя – этого деревенщину из Кушаншахра?
– А что, – Деимах принялся рассуждать вслух, бросив щипцы в лекану, – Куджула не эллин, зато царских кровей. Герай купается в золоте и самоцветах – одни копи Бадахшана и Вахана чего стоят. Вспомни персидскую поговорку: «Рубин в Бадахшан не везут»… А пошлины за транзит караванов с пушниной из Сарматии, метаксой[87] из Согдианы, шелком-сырцом из страны Серес[88]… Ух!
Стратег помотал головой из стороны в сторону – такое богатство ему и не снилось.
Справившись с чувствами, продолжил:
– Брак может быть политическим, примеров в истории предостаточно. Царь Соломон взял в жены дочь египетского фараона Псусеннеса, затем разгромил с его помощью филистимлян и получил богатый город Газер в качестве приданого… Другой иудейский царь, Ахав, заключил стратегический брак с Иезавелью, дочерью сидонского царя, чтобы вместе с ним противостоять Ассирии. Правда, это привело к гражданской войне. Но он сам виноват – не надо было истреблять жрецов Яхве… Александр Македонский сначала женился на Роксане, дочери бактрийского князя Оксиарта, а после индийского похода сразу на двух персидских принцессах: Барсине, дочери Дария, и Параситиде, дочери Оха. Хм! Стратегический брак. А разве я не стратег? Если начнется война с Кушаншахром, нам ничто не помешает встать на сторону Герая. Эх! Времена Диодота и Эвтидема не вернуть… Ассакены будут править Бактрой или кушаны – какая нам теперь разница? Зато при Герае мы получим больше привилегий… С помощью Аглаи.
Кандис, слушая мужа, постепенно успокаивалась. Стоило Деимаху упомянуть золотые прииски и каменоломни, где добываются драгоценные камни, как ее настроение заметно улучшилось. Она подумала, что сережки из сердолика очень подошли бы к ее новому желтому хитону, а если еще добавить такого же оттенка кольцо… или нет – пусть лучше будет с лазуритом, под цвет глаз…
