Яростно закричав, Тахмурес пустил лошадь галопом. Из-за скал раздался боевой клич, на гребень выскочили одетые в шкуры люди, размахивая копьями и каменными топорами. Тарины пустили сверху несколько валунов, но кушаны рассыпались в цепь.
Лишь замыкающий колонну воин не заметил катящийся обломок. Он поднял лошадь на дыбы, но тот ударил по задним ногам, и она с громким ржанием свалилась на бок. Всадник успел соскочить на землю, сразу бросился на помощь товарищам.
Тахмуресу пришлось спешиться, чтобы поберечь коня. Он рубился с верзилой в накинутой на голову волчьей шкуре. Из пасти мертвого зверя торчали длинные желтые клыки, способные напугать кого угодно, но только не закаленного в боях степняка. Тарин вращал огромным топором, а кушан уворачивался, выбирая удобный момент для атаки. Вот верзила мощно размахнулся, но Тахмурес пригнулся, и камень, привязанный к длинной рукоятке, пролетел на расстоянии пальца над головой. Когда сила инерции унесла оружие в сторону, кушан рванулся вперед, чтобы всадить меч в грудь врага. Тот с ревом рухнул на землю.
Бой был недолгим.
Луки и железные мечи степняков оказались эффективнее примитивного оружия горцев, к тому же пластины на груди защищали от прямых колющих ударов. Одни кушаны били таринов копьями и топтали копытами коней, другие сошлись в рукопашной. Двое выбрали удобную позицию на камнях, чтобы пускать в дикарей стрелы.
Потеряв нескольких соплеменников, тарины отступили. Они сгрудились вокруг человека с бычьими рогами на голове. Тахмурес нашел глазами Мадия.
Голос командира перекрыл шум схватки:
– Скажи ему, пусть сдаются, иначе расстреляем из луков.
– Он все понимает, – ответил проводник, вытирая рукавом халата залитое кровью лицо.
Словно в подтверждение его слов рогатый что-то прорычал, после чего горцы неохотно побросали оружие. Тарины жались к вождю, с ненавистью глядя на пришельцев. Несмотря на раскрашенные лица, звериные шкуры, клыки и рога, они выглядели жалко – на этот раз устрашающие атрибуты не сработали.
– Почему вы напали на нас? – спросил вожака Тахмурес. – Мы могли договориться.
– Вы идете без груза. Мы поняли, что вы не купцы, значит, взять с вас нечего.
– Тем более, зачем нападать?
– Мы хотели забрать оружие.
– Ты не получил ничего, а твои люди погибли. Я не удивлюсь, если после этой схватки соплеменники обломают тебе рога и выберут нового вожака. Зачем им тупой командир?
Кушаны засмеялись. Горец подавленно молчал, при этом его воины растерянно переглядывались. Они уже поняли, что их не убьют, поэтому хотели только одного – побыстрее убраться с перевала.
– Идите, – приказал Тахмурес.
– Подожди, – Мадий поднял руку, давая понять, что отпускать врагов еще рано.
Он подошел к одному из трупов, наклонился над ним, а затем отрезал оба уха. Тарины злобно взвыли, тогда оракзай, повернувшись к ним лицом, мстительно потряс трофеем.
– Этого убил я, – бросил он Тахмуресу, возвращаясь на свое место. – Теперь можешь их отпустить.
Горцы собрали убитых соплеменников, после чего потащили их вниз по склону, скользя в грязи. Стихия не унималась. На смену косой стене ливня пришла морось, перешедшая в мелкий град.
Тахмурес решил заночевать на перевале. Снова пришлось обойтись без костра, потому что спускаться за дровами в ельник он никому не разрешил. Коня с перебитыми ногами закололи, а нарезанное тонкими ломтями мясо ели сырым, заедая луком и сильфием.
– Зачем тебе уши мертвого тарина? – спросил Тахмурес оракзая, когда они сидели рядом, отрывая зубами куски конины.
– Как зачем? – удивился тот.
Но, вспомнив, что перед ним чужак, принялся объяснять. – Это боевой трофей. Лучше, конечно, отрезать у врага голову, но у нас впереди длинная дорога, а лишний груз – это обуза. С сегодняшнего дня я Аста-Пехлеван, человек, убивший восемь душманов[103]. Теперь я имею право установить перед своим домом столб, на котором буду отмечать победы. Просверлю в нем дырки, верхушку покрою красным платком. Как убью нового душмана, просуну в дырку ивовую ветку, свернув ее кольцом.
– Это единственная привилегия?
– Нет. Я могу претендовать на место уты, верховного жреца. Оно дорогого стоит: ута живет в лучшем доме в самой крупной деревне, ему полагаются лучшие куски от каждого принесенного в жертву животного, а свои стада он гонит на летнее пастбище на несколько дней раньше других. Поэтому его скот всегда упитанный.
– Какие у него обязанности?
Мадий принялся загибать пальцы.
– Ухаживать за святилищами, определять по солнцу, когда наступает пора проводить сезонные обряды, отбирать лучших животных для жертвоприношений… Еще он должен молиться, чтобы и юши не трогали соплеменников, и боги помогали. Во время праздников ута исполняет священный танец, надев на голову украшенную перьями фазана тиару и держа в руках церемониальный топорик. Оракзаи верят, что когда-то давно ута похитил у юшей пучок ячменя и виноградную лозу. Правда, лишился за это глаза. Его все уважают.
– Жизнь становится сладкой как мед? – усмехнулся Тахмурес.
