– Что является причиной злодеяний – воля богов, порочность самого человека или несовершенство мира? Даже философы не смогли размотать этот клубок. Одни – почитатели Орфея и последователи Пифагора – считали носителем зла человеческое тело, в котором благая душа томится, словно в темнице, подвергаясь дурному влиянию. Благодаря очистительным мистериям душа при следующем рождении обретает новую плоть, каждый раз оказываясь в более благоприятных условиях, пока совсем не избавится от материальных оков. Другие – Гераклит, Парменид, Сократ – считали зло и добро неотъемлемой частью природы. Мерило – рассудок, то есть они существуют исключительно в представлении человека. К злодеяниям приводят ошибки, которые человек совершает из-за стремления к богатству и славе, а также незнание того, как избежать пороков. Третьи, например, Платон, считали, что зло существует только в материальном мире, подверженном влиянию первобытного Хаоса, в то время как мир идей полностью благостен. Аристотель считал злом не только тело, но и нравственное несовершенство человека. Вслед за ним Пиррон и Зенон Китейский решили, что отвечать за злодеяния должен сам человек…
Заметив на лице собеседника растерянность, Иешуа понял, что увлекся, тогда он доверительно сказал:
– А я так считаю, что все просто. Зло – это боль, пусть даже незначительная, когда ноет зуб или душит обида за ложное обвинение. От человека она исходит или от Сатаны – какая разница. Важно не допустить, чтобы твой ближний страдал. Если каждый из нас – я, ты… – не будет сидеть сложа руки, мир с каждым мгновением будет становиться лучше. А от зубной боли поможет травяной настой…
Тут он смутился, потом добавил:
– Хотя я могу и без зелья боль снимать. Но лучше сразу пойти к рофэ, чтобы он гнилой зуб вырвал.
Иешуа подумал, что пора остановиться. Но уж слишком серьезным получился разговор. Тогда он решил, что раз начал объяснять, надо выговориться. Вряд ли Дижман слышал что-то подобное раньше, и вряд ли еще услышит. – Так вот… Ксенократ, ученик Платона, разделил духов на добрых и злых – ангелов и демонов. Ахриман иранцев стал настолько всесильным, что сумел захватить власть в мире. Но в Священном писании Сатана подчинен Всевышнему, чтобы служить орудием в Его руках… Первоначально он был одним из «бене ха-Элохим», сынов Божьих, потом стал «мал ак Яхве» – Его посланником. Отдалившись от Предвечного, Сатана превратился в порочную тень… Ессеи считают, что Велиал во главе сонма демонов смерти, болезней и безумия искушает нас для того, чтобы мы стали его сыновьями. Он будет вершить судьбы иврим до тех пор, пока Машиах не очистит Эрец-Исраэль от скверны… В Мицраиме живет софер – Филон Александрийский, который считает, что Сатана хозяйничает в природе и душе, но ему не подвластен дух, связывающий человека с Богом, а значит, каждому дано совершать хорошие поступки. И с этим я согласен. Демона зла изображают…
Тут Иешуа запнулся. Описать Сторожа? Или ограничиться звериной внешностью… Подумал, что сейчас не время делиться личными переживаниями, иначе халдей запутается.
– …безобразным: крючковатый нос, козлиные ноги и рога, синее тело, покрытое волосами, крылья. Отталкивающую внешность он получил от бога этрусков Хару, который предшествовал эллинскому лодочнику Харону, а также от фаллического божества греков Пана… Ты как думаешь, может, Сатаны вообще не существует?
– Тебе легко говорить, – возразил Дижман, которому недавние события вспомнились с ужасающей яркостью, – тебя в склепе не было, а я там такого страха натерпелся, чуть не поседел. Эта вонь… и этот писк – до сих пор в ушах стоит. А выглядит он… совсем не так, как ты описываешь.
Халдей помотал головой, отгоняя кошмарные образы. Во взгляде Иешуа отчетливо проступила решимость. Приговор прозвучал набатом в напряженной тишине.
– Ты болен. Воображение сыграло с тобой злую шутку. Духов порождает разум – и добрых, и злых. У придуманных человеком богов тоже есть воображение: Ахурамазда создал сияющего человека Гайомарта, а Ахриман – злых дэвов и храфстр, чтобы испоганить космос.
– С чего это я болен? – недовольно бросил Дижман.
– Как давно ты употребляешь хашешу? – вместо ответа спросил иудей.
– Лет десять… уже и не помню, когда начал.
– А как часто?
– Каждый день.
Иешуа многозначительно посмотрел на него.
– Вот и ответ…
– Погоди… Ты хочешь сказать, что все это – склеп, Сатана, бесовка… и ужас, который я испытал – мне примерещилось?
Иешуа молча кивнул, теперь уже с состраданием глядя на собеседника. Дижман был потрясен. Он то качал головой, то нервно сжимал пальцы, раздумывая.
Иудей ждал.
– Значит, и богов нет? Предвечного нет? – наконец с болезненной язвительностью спросил халдей.
Было заметно, что он находится в сильном замешательстве.
