Да что Паллас! Еще в 1930 году старик эвенк рассказывал ученым, как бьют рыбу на его родине:
«Рыбак устраивается у проруби с острогой и спускает в прорубь манку в виде рыбки, привязанной на поводке. Рыбка делается размером до одной четверти, на месте плавников делаются отверстия, в которые продеваются красные тряпочки. Называется эта манка «коляру». В воде рыбку поворачивают, и когда к ней подходит настоящая рыба, рыбак бьет последнюю острогой».
Мы не знаем, каким словом называли своих каменных рыбок люди неолита, предки современных эвенков, но как бы они их ни называли, они их выдумали и широко применяли: били рыбу не менее «мастеровато», чем их далекие потомки.
В глубинных пластах ангарских берегов, в тех их слоях, которые богаты остатками каменного века, археологи сплошь и рядом находят странные инструменты. Это каменные топоры и тесла, лезвия у них идут не вдоль рукоятей, а поперек. Таким орудием рубить невозможно, им удобно только тесать или долбить.
Мы и сейчас применяем тесла — ну, хотя бы для того, чтобы выдолбить деревянное корыто. Но для чего бы понадобились корыта людям каменного века? Одежду из звериных шкур не очень-то постираешь. А может быть, тогда уже делали лодки из цельных древесных стволов, такие же простенькие, немудреные челны-долбленки, какие и сейчас плавают по тихим речкам кое-где в глуши?
Чтобы ответить на этот вопрос, надо сначала поставить другой: а нужна ли была в те времена человеку лодка?
Очень долго, бесчисленные тысячелетия, он в ней почти не нуждался. Люди жили только охотой: недаром, что ни стоянка, то огромная груда звериных костей. Никаких остатков рыбы здесь и не сыщешь. Эти свирепые звероловы если и знали реку, то только с берега. Ее богатства их не интересовали. Зачем им лодки?
Прошли века; многое переменилось в мире. Как мы только что видели, человек стал искусным рыбаком. Теперь он во множестве выделывал из кости крючки, плел сети, выдумал даже своих каменных рыбок. Наверное, и лодки появились у него.
Но доказать это не так-то легко. Тут в Прибайкалье никаких следов древних лодок не сохранилось. Правда, это еще ничего не значит: за шесть-семь тысяч лет самое прочное дерево, конечно, может рассыпаться в прах. Да, но, с другой стороны, ни крючки, ни остроги, ни сети не доказывают, что человек плавает в лодке: рыбу всеми тогдашними снастями можно было великолепно ловить с берега, и подо льдом, и просто бредя по горло в воде с несложным бреднем.
Решить этот вопрос археологам помогла еще одна дружественная наука — языкознание. От древних суденышек не осталось ничего, зато человеческая речь донесла до нас от того времени несколько слов — их ровесников. Века и века эти слова переходили от предков к потомкам, от прибайкальцев палеолита к современным восточносибирским народностям, и дозвучали до наших дней. На языке эвенков слово «лодка», например, родственно слову «дупло» и, что совсем уж странно, слову «клюв». А птица-дятел у них именуется «хиптахири» — делатель лодок. Лингвисты говорят — раз так, значит первые лодки в этих местах сооружались очень давно и притом по дятловому методу: их долбили из целых стволов.
Соберем воедино все, что нам стало известно. Семь тысяч лет назад люди изготовляли тесла. И в это время и позднее они занимались рыбной ловлей. Язык свидетельствует, что первые лодки были долблеными, что для их постройки тесло было необходимо. Неужели этого мало? Да, мало, потому что свидетельство языка может и не относиться к такому давнему периоду, может и не объяснять существование именно этих древнейших тесел.
Последнее доказательство пришло с совершенно неожиданной стороны. Изучая более поздние слои на берегах Ангары, наросшие уже не семь, а только пять тысячелетий назад, археологи убедились — рыболовство шагнуло далеко вперед. Оно стало основным занятием здешних людей. Теперь у каждой стоянки — груды не звериных, а рыбьих костей; всюду целые и битые каменные рыбки, поломанные крючки, гарпуны, самые разные орудия промысла. Казалось бы, если теслами строили челны, тесел должно стать несравненно больше, они должны усовершенствоваться, улучшиться.
И вдруг — полная неожиданность: в этих новых слоях тесла почти исчезают. Почему? Чем же теперь долбят лодки? Или их вовсе перестали долбить?
Разгадать эту загадку, может быть, так бы и не удалось, если бы на глаза ученым не попало еще одно странное древнее орудие — нечто вроде костяного кинжала с отверстием в рукоятке, сделанным как будто для того, чтобы носить кинжал на поясе. Оружие? Нет, не похоже: слишком тупы эти кинжалы, вроде наших, вышедших теперь из моды ножей для разрезания книжных страниц. Это какой-то иной инструмент, и притом очень нужный: почти всегда на его костяной поверхности следы усердной работы. Но какой?
