В самом деле, чем располагает профессор Тарасов? Черепом человека, которого он никогда не видал, о котором он ровно ничего не знает. Скульптор, видя перед собой натуру, может вылепить ее достаточно точную копию. Но в данном случае модель отсутствует: ее место занимает только череп. Неужели же его достаточно для воссоздания облика живого существа?
Науке известны чудеса в таком роде. Палеонтологи, занимающиеся изучением окаменелых останков древних животных, давно уже восстанавливают их облик по частям скелета, нередко даже разрозненным и неполным. Знаменитый Кювье утверждал когда-то, что для подобного восстановления ему достаточно одного зуба неизвестного животного. Пусть это было некоторым преувеличением, бесспорно одно: имея перед собой череп мамонта, динотерия или какого-нибудь птеродактиля, современный палеонтолог без особого труда и с достаточным правдоподобием восстанавливает внешний вид его головы.
Казалось бы, совершенно очевидно, что возможное в отношении ископаемых животных должно быть возможно и по отношению к человеку.
Это, конечно, так. Но здесь упущено важнейшее обстоятельство: когда речь идет о палеонтологическом восстановлении, мы удовлетворяемся общим, так сказать, типовым сходством. Если по черепу коровы ученый воссоздал внешний облик коровы, этого уже достаточно: никто не будет требовать, чтобы эта корова была именно моей Зорькой или вашей Пеструшкой, важно только, чтобы она не выглядела, как лошадь или лось. Когда же речь заходит о восстановлении лица человека, существенное значение приобретает и расовое, и национальное, и семейное, и, наконец, индивидуальное сходство. Если бы профессор Тарасов по черепу, данному ему, создал голову человека вообще, какого-то неизвестного человека, его работа потеряла бы всякий интерес в глазах следственной части. Он должен был вылепить (и, по утверждению авторов, вылепил) голову именно того охотника-ненца, которому принадлежал найденный череп. Вылепить так, чтобы этого человека можно было опознать.
Прежде чем перекидывать отсюда мостик к задачам археологии и мечтам археологов, следует ответить на простой вопрос — сфантазировали авторы эту возможность или она является реальностью? Заглянем еще раз в журнал «Огонек», в № 21 за 1956 год, на страницу двадцать семь. Здесь уже не рассказ и не повесть — хроникерская заметка с фотографиями, посвященная действительному случаю из жизни розыскных органов. Следователям угрозыска удалось найти убийцу, хотя тело его жертвы извлекли в совершенно разложившемся состоянии из вод Финского залива. Опознать труп не было возможности. Но адъюнкт Военно-медицинской академии В.П. Петров изготовил, так сказать, «модель» лица погибшего, и по фотографии, снятой с этого подобия, мать покойного узнала сына. Видимо, то, что произошло в повести «По следу», — вещь реальная. Правда, в данном случае имели дело не с черепом, а с целой головой человека, пусть очень поврежденной разложением, но все же головой, а это не одно и то же.
Есть основание полагать, что, говоря о профессоре Тарасове, авторы имели в виду реально существующего ученого-археолога, антрополога и скульптора Михаила Михайловича Герасимова, учителя В.П. Петрова.
В объемистом труде «Восстановление лица по черепу» М.М. Герасимов изложил основы создаваемой им науки. Книга в шестьсот страниц на девяносто процентов состоит из выкладок, цифр, перечней и расчетов, и тем не менее это увлекательное чтение.
Долгое время ученые не рисковали даже пытаться восстанавливать облик живых людей по их мертвым останкам. Вот обратные задачи пробовали решать, и не без успеха. В начале прошлого века, спустя двадцать один год после смерти Шиллера, вскрыли склеп, в котором он был похоронен. Однако там оказался не один, а двадцать три скелета. Который же из них Шиллера? Один из черепов сравнили с гипсовой маской, снятой с усопшего, но мнения разделились: кое-кто находил, что маска и череп совпадают, другие это отрицали. Спор тянулся целых четыре года. И только при вторичном вскрытии склепа был обнаружен череп, размеры которого точно совпали с размерами маски.
После этого примерно тем же способом были опознаны скелеты многих знаменитых людей прошлого: Гайдна и Баха, Данте и Гёте, философа Канта и английского государственного мужа Кромвеля.
Все эти случаи к археологии прямого отношения не имеют. Здесь ведь исследователю надо было отыскать череп по портрету. Перед археологом, как правило, встает противоположный вопрос. Тогда же, в XIX веке, были сделаны первые попытки подойти к его разрешению. При этом сразу обнаружились обстоятельства и окрыляющие и обескураживающие. Антропологи к этому времени уже твердо установили: есть разные типы черепов. Есть люди «долихокранного» — длинночерепного и «брахикранного» — короткочерепного, круглоголового типов. Черепа негров, монголов, европейцев имеют свои характерные особенности. Да и вся анатомия головы человека позволяет думать: между костной основой и внешним видом лица непременно должна существовать некоторая закономерность, зависимость.
