В 1939 году к нему пришла посылка из Музея антропологии при Московском университете. Обычная посылка, чей-то череп, и обычная просьба — воссоздать по этому черепу лицо того, кому он некогда принадлежал. И — никаких объяснений, ну, ни единой справки о том, кем был этот человек, — русским или иностранцем, мужчиной или женщиной, крестьянином или вельможей. Совершенно очевидно — и эта задача была проверочной, контрольной.
Ученый взялся за дело.
Чем дальше продвигалась работа, чем дальше шел Герасимов, применяя свои обычные расчеты и приемы, тем яснее, как бы само собой, независимо от его воли, вырисовывался перед ним облик толстогубого человека с выдающимися надбровными дугами, с тяжелым характерным носом. Абиссинец? Дравид?
Кто угодно, только не европеец, не славянин.
Работа закончена, и мастер видит, наконец, фотографию того, кого он изобразил заочно. О радость — это папуас!
В 1912 году он вместе с целой группой соплеменников был привезен с далекой родины в Москву каким-то бойким дельцом. Зачем привезен? В те времена казалось вполне нормальным где-нибудь в зоосаде рядом с верблюдами и бегемотами демонстрировать публике «дикарей».
Московский климат губителен для жителей Меланезии. Настойчивые требования нескольких ученых вынудили «русского Барнума» возвратить папуасов домой. Но одного из них спасти не удалось: он умер, его скелет стал собственностью Антропологического музея, и именно его череп и попал теперь в руки «воскресителя мертвых» — Герасимова.
Вглядитесь в два рисунка на 247 странице. Разве на них в разных прическах и уборах изображено не одно и то же характерное лицо? Безусловно, одно: скульптурное изображение передает и индивидуальное, личное, и расовое, этнографическое, сходство. Значит, найденные законы и соответствия в основных чертах универсальны. Значит, есть все основания предполагать: действуя этим методом, мы можем работать и над ископаемыми древними черепами. Две, пять, пятьдесят тысяч лет назад они принадлежали людям, которые уже и тогда в главных чертах своих были людьми. Важнейшие соотношения и тогда уже были теми же, какие известны нам сейчас. А если забраться глубже в бездну прошлого, если добраться до отдаленных предшественников человека — обезьяно-людей чудовищной древности, то не поможет ли нам тщательное изучение черепов и голов наших современных обезьян? Надо полагать, поможет.
Так думает М.М. Герасимов. А что же он делает? Что он уже сделал?
Нет никакой возможности хотя бы вкратце описать все его работы: они составляют целый музей образов — от питекантропа до наших современников. Мы расскажем лишь о нескольких случаях из этой интереснейшей практики — о тех, которые нам самим кажутся наиболее убедительными и удачными.
Началом всему были тени великих людей.
Мы неплохо знаем дела Ярослава, сына Владимира Киевского. Современники недаром прозвали его Мудрым: высоко вознес он честь и славу приднепровской «империи Рюриковичей» в годы своего правления.
Он хорошо понимал древнюю мудрость — ту, которая сто лет спустя прозвучала в лукавых словах великой русской поэмы: «Аже сокол ко гнезду летит, а ве соколца опутаеве красною девицею». Всю Европу «опутал» он нежной прелестью дочерей Руси, паутиной брачных связей своего дома. Сам муж шведской принцессы, он выдал одну дочь за Гаральда норвежского, другую — за Генриха I, короля Франции, третью, Анастасию, — за Андрея, повелителя венгров. Его сын был женат на византийской царевне, сестра замужем за польским крулем Казимиром. Английские, датские, скандинавские принцы и военачальники, попадая в опалу у себя дома, искали приюта в Киеве и дивились его красоте, мощи и блеску. «Заложи Ярослав город Великий Киев, у него же града суть Златые ворота; заложи же и церковь святые Софии, митрополью, и по сем церковь на Золотых воротах Богородице Благовещенья, а по сем святого Георгия монастырь и святые Ирины... И книгам прилежа и почитая е часто в нощи и в дне... и списаша книгы многы...»
Да, нам известны дела этого человека, хромого мудреца и отважного воина. Но вплоть до сороковых годов XX века мы не знали ни единого изображения, про которое можно было бы уверенно сказать: вот это он!
В 1939 году была вскрыта мраморная гробница Ярослава в том самом Софийском соборе, который он воздвиг. Покоившийся в ней мужской скелет, несомненно, принадлежал ему: это были останки человека на склоне дней, высокорослого, бесспорного славянина, с чуть заметной примесью северной крови, и притом хромого (летописцы прошлого не любили сочинять!). Перед М.М. Герасимовым, приглашенным по этому поводу в Киев, на сей раз не вставал вопрос о разрешении тайн и загадок — надо было восстановить облик по черепу, не вызывавшему сомнений. Но дело от этого не стало менее ответственным.
Да, вот он в руках мастера, этот череп, хранивший некогда думы мудреца. Впервые заходит речь о воссоздании черт исторической личности. И методика такой работы еще не выработана: ее придется всю создавать на ходу.
