— Тогда я с вами! — громко сообщила Улыбашка, почти что прижимаясь к ноге Рады и хватаясь за ее свободную руку своими толстыми короткими пальцами. Ладони у нее были влажными от страха. — Коли уж светозарная взялась нас всех защищать, то я хочу быть поближе к ней.
— Все будет хорошо, Улыбашка, вот увидишь, — подбодрила ее искорка. По виду гномихи нельзя было сказать, что это ее слишком успокоило, но она ничего больше не сказала, плотно сжав губы.
Рада наблюдала за тем, как два ведуна отошли в сторону, а потом уставились прямо перед собой. Буквально через мгновение перед ними в воздухе появились два прямоугольника прохода выше человеческого роста: один белый, словно снег, второй черный, как ночь. По краям их шло прерывистое сияние, будто волны силы перетекали, оттого очертания проходов казались какими-то смазанными.
— Я поведу вас, князь Алеор Ренон, Черноглазый Каярди, — Игрид развернулся к друзьям. Белки его глаз сияли такой белизной, что плавающая в них радужка со зрачком казались чересчур темными, почти что незрячими. Алеор взял его за руку, и Игрид первым шагнул в переход.
В этот момент Лиара двинулась вперед, ко второму проходу из черного свечения, протягивая руку Ольду.
— Постарайтесь сохранять спокойствие, — негромко повторил тот, беря ее за руку. — И ни о чем не беспокойтесь. Совсем скоро уже мы будем в Эрнальде.
Улыбашка позади Рады издала горлом какой-то высокий звук, почти что писк, когда Ольд первым шагнул в проход, и черное марево поглотило его. Еще мгновение его рука тянулась до дымчатой поверхности прямоугольника, потом в нее провалилось и запястье Лиары. Искорка еще обернулась к Раде, чтобы ободряюще кивнуть ей, а потом вошла следом за Черноглазым в проход. Рада шумно сглотнула комок в горле, мгновенно оробев, но заставила себя идти следом. Ей казалось, будто она проваливается в заполненное до отказа густым черным дымом помещение.
Ощущение прохода было похоже на то, что она испытала в каверне с Источником. Ледяная свежесть сковала все тело, буквально пролилась сквозь нее, пропитав каждую клетку, каждый волосок тела. Рада замерла на миг в огромном пузыре холода, а потом ноги двинулись вперед, и она вступила за Грань следом за искоркой.
Глаза Рады расширились от удивления, хоть на память и пришло наставление Ольда не испытывать эмоций. Мир вокруг предстал ее глазам, будто сквозь закопченное стекло. Здесь не было солнца, лишь расплывчатая тень. Едва виднелись медленно растекающиеся, плывущие силуэты гор, точно таким же было и небо, вот только цвет у него здесь был слегка светлее, чем там, снаружи, в реальном мире. Рада и самой себе казалась какой-то мягкой, расплывчатой и текучей, как и все остальное. И при этом чувствовала себя вполне обычно.
Ладони искорки и Улыбашки в ее руках чувствовались как всегда твердыми и вещественными, только сами они выглядели иначе. Искорка превратилось в серебристое пятно, излучающее мягкий приятный свет. Рада видела очертания ее тела, привычные, и при этом словно чуть-чуть иные. Здесь она была выше своего обычного роста, ее волосы спадали на плечи мягкими волнами текучего серебра, а глаза были такими огромными, словно две луны. Все остальные детали терялись в мягком серебристом свечении, исходящем откуда-то прямо из центра ее груди. И еще от нее шло ощущение спокойной силы, уверенности, тишины. Рада моргнула, оборачиваясь назад. За ее спиной была Улыбашка, очертания тела которой тоже были расплывчатыми. Только гномиха выглядела темным пятном с колеблющимися краями, тенью среди теней, и различить черты ее лица Рада не могла.
Потом искорка слегка потянула ее за руку за собой, и Рада сделала шаг вперед. В голове сразу же водопадом завертелись вопросы, мысли, тревоги. Они же стояли на каменном плато на огромной высоте! Получается, прямо сейчас она шагнула в бездну, или как? Но, наверное, ведуны ведь знают, что делать, и не поведут их на верную смерть. Рада открыла рот, чтобы что-то сказать, но здесь не было звука. Как не было, в сущности, у нее и рта, которым она могла бы говорить, хоть она и чувствовала себя все такой же вещественной, как и снаружи.
Рада делала шаг за шагом, осматриваясь по сторонам. То, что она поначалу приняла за грязное стекло, оказалось истинной формой этого мира. И вовсе не грязной, просто свет здесь был иным. Он шел сразу же отовсюду и ниоткуда в частности, не отбрасывая теней, но сглаживая очертания предметов. Горы скользили вокруг них, двигаясь плавно и мягко мимо, но после нескольких шагов, Рада моргнула, и горы исчезли, как и не было. Теперь вокруг расстилалась укрытая снегом степь, по краю горизонта сливаясь с небом, будто перетекая друг в друга.
