Одеяло из шкуры пятнистого зверя вышло отменное, и Рада едва не застонала от наслаждения, когда улеглась на чистые, хрустящие простыни, а под головой оказалась мягкая подушка. Лиара юркнула к ней под одеяло, устроившись рядом на узенькой кровати, будто кот, которому всегда хватало места. От ее сладкого запаха и ощущения полуобнаженного тела рядом, прикрытого лишь тонким халатом, внутри вновь поднялось горячее желание, но Рада была уже слишком сонной, чтобы суметь на это среагировать.
Покрепче прижав к себе искорку, она закрыла глаза, а та тихонько прошептала ей куда-то в шею:
— Мы справились, Рада. Мы все смогли. Еще немного, и мы узнаем то, ради чего пришли сюда.
— Да, моя любимая, — сонно пробормотала Рада, утопая в нежности ее прикосновений и запахе ее волос. — Мы наконец-то справились.
Неимоверно тяжелые веки закрылись, и она сразу же уснула, позабыв даже задуть свечу, стоящую на низком столике возле их кровати.
Золотая пляска волн силы отступала прочь, уступая место сначала отдельным отсветам, потом и вовсе кружащимся снежинкам. Они медленно гасли перед глазами, оставляя после себя ощущение свежести и обновленности, ощущение откатывающейся прочь мягкой волны с пушистым гребнем и шуршащими в танце песчинками. Лиара ощутила стук собственного сердца, свое размеренное дыхание, руки и ноги, прикосновение ткани к обнаженной коже. И окончательно пробудилась.
Она открыла глаза, моргая и все никак не в состоянии сообразить, где находится. Приглушенный свет свечей заливал помещение с беленым потолком, стенами, увешанными картинами на рисовой бумаге, вычерчивал ровный твердый профиль Рады, которая спала рядом, накрыв спину Лиары своей тяжелой рукой. И это было так хорошо, так сладко. Лиара прильнула к ней, легонько коснувшись губами ее теплой щеки, и та во сне заворчала, покрепче прижимая ее к себе. От движения одеяло из шкуры невиданного пятнистого зверя сползло вместе с полой халата Рады, обнажив ее ключицы, плавные линии жил на шее, маленькое углубление яремной вены, в котором размеренно и плавно билось ее сердце. Непослушные волосы Рады откинулись со лба, и свет свечей мягко обрисовывал линию ее скул и челюсти. Она была такая красивая сейчас, что Лиара буквально силой заставила себя не целовать ее, чтобы не разбудить.
Так хорошо было рядом с ней, так тепло. Их тела больше не разделяли толстые меховые дубленки, и прямо под тонкой хлопковой тканью была ее кожа, удивительно нежная и мягкая, совсем не вязавшаяся с ее характером, сильными руками, привыкшими к мечу, стальными мышцами от долгих лет тренировок. Рука Лиары одеревенела, когда она поймала себя на том, что больше всего на свете хочет коснуться ее, огладить плавные изгибы ее тела, почувствовать ладонями ее тепло. Боги, ты стала просто беспардонно наглой! Рада спит, Улыбашка в каких-то нескольких метрах от вас, а ты только и думаешь о том, чтобы… Дальше даже размышлять было стыдно, щеки вспыхнули, и Лиара уткнулась носом Раде в плечо, прячась от самой себя.
Та пошевелилась, сонно забормотала что-то, потом ресницы ее дрогнули, и Рада открыла глаза. Несколько секунд она сонно моргала, глядя в потолок, брови ее нахмурились.
— Где мы?
— В Эрнальде, Рада, в гостевом доме вельдов, — тихонько проговорила Лиара, выбираясь у нее из-под руки.
Руки Рады, что обнимали ее, вдруг напряглись. Она бросила на Лиару короткий взгляд, как-то странно через силу улыбнулась.
— Как хорошо наконец-то оказаться в настоящей кровати, правда? Кажется, я и забыла, что это такое.
— Хорошо, — пискнула Лиара, чувствуя, как вновь горят ее щеки.
Она была так близко, такая мягкая и теплая со сна, такая нужная. Лиара чувствовала, как бьется ее сердце, все убыстряясь и убыстряясь, будто Рада бежала. Тень лежала под густыми ресницами в ее синих, как небо, глазах. Тень трепетала вместе с ресницами, и взгляд Рады был тяжелым, густым, словно патока. Она смотрела и смотрела, и Лиара чувствовала, что тонет в этих глазах, что невидимая ладонь ложится ей на затылок и буквально силой толкает ее к Раде. Ей стало так жарко от осознания того, насколько они близко. И так сладко, что с губ едва не сорвался стон.
Рада ничего не говорила, только смотрела, но ее ладони, сначала несмело, потом более уверено, начали гладить Лиару по спине. Просто мягко гладить, словно котенка, но в этом прикосновении было столько нежности, столько заботы, что она едва не замурчала, выгибая спину и пододвигаясь еще ближе к Раде. Теперь между ними совсем не осталось пространства, и всем телом она чувствовала ее прямо сквозь тонкую ткань халата. Сердце Рады билось, как бешеное, примерно с той же скоростью, что и сердце самой Лиары.
— Искорка… — это имя слетело с губ Рады тихо и нежно, больше похожее на дыхание, чем на слово, и Лиара совсем потеряла голову, хмелея от ее голоса, как от пряного меда.
