— Рада, послушай меня, слышишь? — голос искорки напряженно пробивался сквозь забивший уши комариный писк, но Рада вцепилась в его звучание со всей силой, на которую только была способна. Роксана, не оставь! Молю Тебя, не оставь! Помоги! — Рада, ничего не бойся. Мы рядом с тобой, мы здесь, мы тебе обязательно поможем. Держащая Щит вылечит тебя, если ты ей позволишь это сделать. Ты должна успокоиться, Рада. Ты должна дать нам возможность помочь тебе.
Как легко сказать и невыносимо сделать! Рада уже почти задохнулась, а все ощущения тела помутились настолько, что она чудом сохраняла сознание и могла еще слышать их голоса. Отчего-то она знала: стоит только на миг потерять концентрацию, сознание ускользнет, ускользнет навсегда, и тело ее потихоньку остынет, а куда денется ее душа, одним Богам известно. Потому она сражалась изо всех сил, билась и билась, моля Роксану лишь об одном — чтобы та не оставила.
— Очень сильная воля, — напряженно проговорил голос над ней. Держащая Щит? Эрис? Все это сейчас было неважно, важно было — дышать. — Она сопротивляется, она сражается изо всех сил. Я не могу сломить этот натиск.
— Сделай что-нибудь, молю тебя! — отчаянье зазвенело в голосе искорки. — Она же задыхается! Помоги ей!
— Бхара, да я пытаюсь! — на этот раз Держащая Щит почти зарычала от ярости.
Удушье схватило еще сильнее, а сердце едва не лопнуло, и Рада панически затрепыхалась, словно выброшенная на берег рыба. Становилось хуже с каждой секундой, звон в ушах усилился, голоса собравшихся подле нее теперь звучали едва слышно, словно из немыслимой дали.
Я не умру! Я понятия не имею, что здесь происходит, но я не умру! Я буду биться до конца! Роксана, помоги мне! Рада сконцентрировалась в один единственный комок, в одну точку, собрав в нее все свои силы. Сейчас уже дело было не в том, чтобы дождаться чьей-то помощи, чтобы заставить дышать собственные легкие, которые как будто разучились это делать, чтобы удержать от разрыва бешено колотящееся сердце. Сейчас речь шла о том, чтобы вообще не раствориться во тьме, будто впитывающаяся в воду соль. А именно такое ощущение у нее и было в последние мгновения. Сама она, сама ее суть, почти распадалась на тонкие нити. Еще чуть-чуть, и эти нити совсем исчезнут, растают, расплавятся…
Нет! Роксана!
Ощущение присутствия. Оно было очень странным, совсем не таким, как раньше. Стало светлее, и Рада ощутила, как этот свет обволакивает ее со всех сторон. Но этого было мало, слишком мало и недостаточно. Она вновь собралась в точку, словно все то, что было ей раньше, стало одним единственным остро-отточенным лезвием клинка. У нее еще был шанс, и она не собиралась сдаваться. Я пойду до конца. Что бы ни случилось, я пойду до самого конца вместе с Тобой, Огненная.
— … становится лучше, но я… — голос Держащей Щит утонул в высоком, буквально разрывающем уши звуке. Раде было не до того.
Впереди и вокруг нее, повсюду, было что-то, чему она не могла дать названия. Сгущенная тьма, похожая то ли на мелкую рыболовную сеть, то ли на ткань, которую близко-близко поднес к глазам, чтобы рассмотреть узоры. Она-то и стягивала, давила, она-то не давала дышать. Будто кто-то спеленал в нее душу Рады и теперь давил, как продавливают тесто сквозь решето, чтобы сделать из него тонкие нити лапши. Только теперь этой проклятой лапшой была душа Рады, и если она сейчас позволит сделать это с собой, то больше ее не будет.
Не было ни мгновения на страх или боль. Никогда еще Рада не сражалась так отчаянно, так всей собой, и в этом бою больше не было никого, кто мог бы помочь ей. Она осталась один на один с чем-то, что противостояло ее существованию, со странным, глухим, равнодушным «нет», которому не было ровным счетом никакого дела до того, чего она хочет или не хочет, никакого дела до нее. Оно просто хотело отнять жизнь Рады, и Рада отбивалась из последних сил.
В какой-то момент настал пик кризиса, и время прекратило играть значение. Времени больше не было, как не было больше ничего. Рада балансировала на тонкой грани между двумя пропастями, в каждой из которых ее не станет, и сеть давила так сильно, что не осталось ничего. Что-то внутри нее самой на миг попыталось подумать о том, что она не выдержит, но до того, как эта мысль смогла сформироваться и обрести силу, Рада отшвырнула ее прочь, словно ядовитую змею. И потом стало легче.
Медленно светлело. Куда делась сеть, сквозь которую ее пытались продавить мгновения назад, Рада не знала, но страшное ощущение кризиса ушло. Она вновь была собой, она вновь могла дышать. Не ее тело, но душа и то, чем Рада являлась на самом деле, золотое зернышко ее сути, не имевшее ничего общего с телом, которое она привыкла называть собой, с мыслями или чувствами, которые привыкла испытывать. Все теперь было иначе. Казалось, теперь она узнала себя.
