– Дерзай… Икар… – Слова он выдавливал порциями, проталкивая их через приступы смеха. – Дедал тебя… благословляет… но только крылья делай… не из птичьих перьев, и не на воске… примета больно нехорошая…
– Дык, эта, барин, чё, ужель пытался кто? – Лёха мгновенно вычленил из фразы главное. – И чё у него вышло?
– Лепёшка вышла. – Вовка стёр с глаз слёзы. – Большая такая, с тебя ростом.
– Дык, сталбыть, не выйдет ничего из энтой затеи? – из Лёхи словно бы воздух выпустили, так поникли его плечи. – Значица, и к мастеровым зряшно идти, чёб они мне крылья сладили?
– А знаешь что, друг мой ситный, – Вовка решил чуть утешить парня. – тебе не к мастеровым надо, а к швеям. Берёшь три бабских косынки и несёшь к ним, пусть они тебе их на одежду пришьют.
– Да ты, барин, никак смеёсси надо мной?
– И в мыслях не было! У нас дома парашютисты так делают.
– Хто?
– Парашютисты. Прыгают из-под облаков с самолётов вроде нашего "голубя" и на парашюте спускаются. – видя недоумение в глазах Лёхи, Вовка пояснил: – Ты видел в городе, как барыни на прогулке от солнца под зонтиками прячутся? Так вот, парашют он как тот зонт, только здоровый. Целый дом собой накроет.
– Да ну?! Шуткуешь ты, барин! Эт какие ж тады у него спицы, из цельных жердин, чёль?
– Нет у него спиц, там форму куполу ветром придаёт. Просто круглый кусок шелка, а к нему по краю верёвки одним концом привязаны. Ты же другие концы тех верёвок собрал, и на них держишься. Купол настолько большой, что опускает тебя на землю бережно, плавно. Понял?
– Понял. А косынки-то накой?
– Берёшь косынку и вяжешь её одним углом за пояс, другим под мышкой, а третий на запястье. И вторую так же к другой руке. А третью между ног, два угла к щиколоткам…
– А третий за мотню?! Да?! – с азартом перебил его распираемый догадками Лёха. – И апосля руки-ноги растопырить и чё твоя белка-летяга с ветки, да?!
– Примерно так. Только косынки бери плотные, крепкие. И лучше их всё-таки не привязывать, а сходить с ними к портнихам, пусть сплошным швом пришьют.
– Дык, не волнуйся, барин, самые крепкие подберу!
Эти слова Лёха прокричал уже на бегу, исчезая за углом каретного сарая. Вовка проводил его взглядом и усмехнулся подобной порывистости. "Тоже мне, воевода! До сих пор детство в заднице играет!" – подумал он, возвращаясь к наблюдению за собирающими "сову" рабочими.
Несмотря на трудовой подъём, суеты и толкотни не было и в помине. Да, парнишки-подмастерья вносили толику весёлого хаоса, но опытные мастеровые работали спокойно, уверено, обстоятельно. И медник, колдующий над тонким механизмом распределителя манопотоков между амулетами подъёма, и кузнец со своим молотобойцем, тщательно примеряющие кованый кронштейн навески крыла к рёбрам набора "совы". И два дедка-столяра, что близоруко прищурясь, ровняли очередной стрингер вдоль борта крылана. Даже хмельной без хмеля шорник, и тот был здесь, крепя треморными руками петли, ремни, грузовую сеть и прочую необходимую для перевозки тяжестей снасть. Все работали. Хотя, нет, не так – они творили. Потому что назвать их труд просто работой сейчас было бы неверно.
А у Вовки уже шла голова кругом от прожектов и перспектив. В них растиражированный скоростной, маневренный и обладающий большой дальностью полёта "голубь" становился основой ВВС баронства. А "совам" в этих мечтах отводилась ниша тяжёлых транспортных вертолётов, готовых перебросить наземные войска и маг-артиллерию в любую указанную точку. Хоть в рай, хоть в ад, хоть в самое сердце Священного Леса. Вместе с кавалерией и пехотой. Тут Володя прыснул в кулак.
"Если только к тому времени Лёха пехоту окончательно летучей не сделает… Хотя, почему бы и нет? Воевода Ляксей и тридцать три Карлсона – это звучит гордо, любого супостата в миг до диареи доведёт! А при повторном визите – так и до хронической".
"Есть хочу! Скажи, пусть барана приведут" – напомнила о себе Вжика. – "И сам приходи, над глазами мне почешешь. У тебя хорошо получается, мне понравилось".
"Делать мне больше нефиг" – хотел было возмутиться господин барон, но… подумал и всё-таки пошёл отдавать распоряжение про барана.
Володю давно интересовал один момент, который он бы хотел уточнить у драконы. Так, не слишком важный, но, тем не менее, постоянно зудящий где-то на краю сознания назойливым комаром. Раньше всё как-то не получалось – то находились более актуальные темы, то у своенравной особы вдруг не оказывалось настроения откровенничать, хотя гораздо чаще у Вовки за повседневными заботами банально не хватало времени на отвлечённые разговоры. А тут такой удобный случай выпал, что грех его было упускать.
Насытившийся ящер занял собой всю длину пещеры, положив умытую после кровавой трапезы морду у самого входа в логово. Обычно тугие, рельефные бугры мышц сейчас расслаблено оплыли, скрылись под чешуйчатой шкурой зверя, узкий вертикальный зрачок застыл сонным взором, и лишь только лёгкое покачивание век подсказывало, что дракон пока ещё не переступил границу царства грёз. Вовка осторожно провёл кончиками пальцев по надбровным дугам, заставив Вжику вздрогнуть от удовольствия.
