Как и в предыдущие разы, я поднимался слишком плавно и потому не смог сразу ощутить изменения в поведении рукотворной птицы. Зато когда набрал приличную высоту и полностью отключил подачу маны на амулеты, вот тут и произошло превращение осла в птицу. Аппарат словно провалился подо мной, камнем рухнув к земле. Но не плашмя, как раньше, а заметно опустив нос. Я помог ему, отдав ручку управления от себя, и тогда он вошел в крутое пике, с каждой секундой набирая скорость. Я осторожно потянул ручку на себя, и мой "голубь", отзываясь на это движение, приподнялся, выровнялся, начал скользить по невидимой горке, всё наращивая и наращивая стремительность полёта. Я продолжал тянуть на себя ручку, стараясь перевести аппарат в строго горизонтальный полёт, и у меня это получилось! "Голубь" неслышно скользил над полями, лишь тонко посвистывал ветер в проволочных растяжках, да трепетало полотно обшивки, слабовато натянутое на правом крыле. Тогда я вновь подал ману на амулеты, только не робко по капле, а сразу весь поток, максимально. Голубь потянулся в небо, но я этого ему не позволил, толкая ручку от себя и насильно удерживая его у земли. Подъёмная сила упёрлась в сопротивление распростёртых крыльев, а результатом этой борьбы стал рывок вперёд. Не горизонтально вперёд, все же с некоторым набором высоты, но скорость, недавно потерянная после окончания снижения, опять стала расти. Какое-то время я суматошно болтался в небе, искал наиболее выгодные углы пикирования и кабрирования, примерно вычислил для себя на какой скорости и с каким количеством включенных амулетов удаётся планировать с минимальной потерей высоты. Мне дважды пришлось развернуться, чтобы не вылететь за границы баронства, и только совершая третий по счёту поворот, я вдруг понял – лечу! Я по-настоящему лечу! Какой восторг охватил меня, если бы вы только знали! Я не пел, не плакал, а чертыхался, сквернословил, матерился, орал как бабуин на ветке от переполняющих грудь чувств. Я лечу!
"Где ты летишь, человечек?" – ворвался в мозги зов Вжики.
"Как это где? В небе, конечно! Где ещё можно летать!" – послал я ей ответ и отчаянно фальшивя, затянул во всю глотку: "мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор…"
Видимо драконе через ментал перепало достаточная доза охватившей меня эйфории, потому что она тут же выметнулась из пещеры и взлетела. "Где ты, я тебя не вижу!" – вновь окликнула она.
"Сейчас прилечу! Жди меня над усадьбой!"
От нервного возбуждения меня потянуло на подвиги, и я решил пустить пыль в глаза гонористой ящерице. Набрал высоту под самые облака, и уже оттуда направился к едва видимой вдали точке усадьбы. Вовремя вспомнив, что драконы отлично чувствуют магию, я полностью перекрыл подачу маны, и поэтому вынужден был нестись вперёд сломя голову. Набегающим потоком из глаз вышибало слезу, но так было даже интереснее. Заметив Вжику под собой, я из озорства направил "голубя" прямо на неё, разогнался ещё пуще и, зайдя со стороны хвоста, метеором пронёсся над головой опешившего зверя. "Я лечу!" Одновременно с этим ментальным воплем я заставил аппарат полезть вверх, подстегнув немалую инерцию щедрой дозой маны из накопителя. "Голубь" свечкой взлетел под облака, разом оставив Вжику далеко внизу. Но я не долго пребывал в одиночестве. Скоро, очень скоро к пению ветра в растяжках добавился шум от взмахов могучих крыльев догоняющей меня драконы. Некоторое время мы летели рядом, ровно, как по ниточке, приглядываясь, и словно бы заново узнавая друг друга. Пожалуй, я впервые смог так близко рассмотреть летящего дракона, и могу с уверенностью сказать, что это было ошеломительно красиво. Неловкая, можно даже сказать неуклюжая на земле, Вжика полностью преображалась в небе, разом представ удивительно грациозной, изящной, поражающей утонченно-свирепой красотой опасного хищника. Это было восхитительное зрелище!
Уловив мой восторг, дракона дёрнула головой, словно приглашая меня последовать за собою, сложила крылья и ухнула вниз. Зараженный её азартом, я перекрыл ману, дал ручку от себя и с креном на левое крыло устремился вдогонку. О, Кришна! О, Зевс и Будда! Как мы летали! Что мы только не вытворяли, какие только виражи не выписывали! Да, порой сказывалась моя неопытность, я часто конфузился, иногда перетягивал ручку, терял скорость, сваливался на крыло, а один раз даже штопорнул, разинув варежку особо сильно. Но всё это не имело никакого значения. Я тут же вновь набирал высоту и скорость, и опять гнался за стремительно-неуловимой Вжикой. Крылья "голубя" порой аж постанывали от нагрузки, выгибаясь то вверх, то вниз, а мы всё летали! Летали и куролесили. Нас затопило море, нет, настоящий океан эмоций, которыми мы с драконой щедро делились, испытывая от общности наших чувств чистый, незамутнённый восторг, пробирающий до пят, достающий до самого сердца.
