Но всему на свете приходит конец. Утомилась ещё не набравшая полную форму дракона, а я вдруг вспомнил о том, что накопитель далеко не бездонный, и что совершать в первом же вылете вынужденную посадку мне как-то не комильфо, ибо не гоже господину барону терять своё реноме. Мы без лишних слов повернули к лугу, с которого я недавно поднялся в свой первый настоящий полёт. Постепенно теряя высоту и скорость, "голубь" скользил чуть выше макушек деревьев, поддерживаемый в воздухе одной только силой амулетов. Внизу бежала ватага вездесущих мальчишек, они кричали что-то приветственное нам обоим – мне и Вжике, совершенно не пугаясь огнедышащего зверя. Достигнув точки взлёта, я плавно опустил аппарат на траву и откинулся на спинку кресла, наслаждаясь наступившим покоем.
Но тут рядом со мной приземлилась Вжика. Ей явно хотелось получше рассмотреть рукотворную птицу, столь шуструю в воздухе и такую неподвижно-мёртвую на земле. Я выполз из кабины и подошел к драконе. После нашего совместного полёта я уже не мог относиться к ней как раньше. Сегодня нас сблизило небо, а пережитый восторг открыл нам общие струнки в наших душах. Похоже, Вжика думала точно так же. Когда я подошел к ней вплотную и погладил по налитой мышцами шее, она вдруг легла и послала мне картинку, приглашая присесть на выставленную переднюю лапу. Я сел. Дракона изогнула шею так, что её голова оказалась рядом с моим лицом. Я машинально стал поглаживать её мягкие надбровные дуги, и невольно вспоминал стремительный, восхитительный, по-настоящему завораживающий полёт этого красивого зверя. Вжика заурчала словно огромная кошка. Похоже, она опять меня подслушивает? А и Зевс с ней! За наш сегодняшний полёт я готов простить ей всё на свете…
Нет, блин, эта зараза меня точно подслушивает – вон какую морду довольную скорчила!
В тот день "голубя" укатили в каретный сарай только поздним вечером, когда наконец-то схлынул поток любопытных селян, со всей округи сбежавшихся поглазеть на эту невиданную птицу, столь изрядно удивившую их поутру. Работу экскурсовода Вовка бесстыже перевалил на Лёшкины плечи, а сам скрылся под навесом столярной мастерской, где подходила к концу сборка каркаса "совы". Алексей с селянами также особо в разговоры пускаться не стал.
"Подходите, уважаемые, не робейте. Смотреть смотрите, но руками не хапайте, сия птаха работы тонкой, а посему дюже ломкая. Что, как летает? Борода, дык, ты энто сам воочию видел, як она под облаками порхала, что ж спрашиваш попусту? А, вона чё – из-за чего летает?! Ну, энтого я табе не скажу, бо сам ни сном, ни духом. Тут вишь ли волшба магическая, нам тёмноте непонятная, про неё один тока наш барин и ведает…"
Честно отмучившись час в роли пиар-агента, Лёшка сбежал вслед за барином. И не потому, что устал красоваться перед селянами, греясь в лучах славы господина, нет – его сводило с ума любопытство.
– Барин, а почему вдруг сёдни "голубь" так разлетался? То всё вверх да вниз, а тут прям как живая птаха шустрым стал?
Взбудораженный полётом Вовка ещё не отошел от встряски и горел желанием поделиться с кем-либо своими впечатлениями, поэтому он охотно поддержал разговор.
– Пойдём на двор, там понятнее объясню.
Володя вышел из-под навеса, по пути прихватив с собой с верстака тонкую дощечку и найденный тут же ржавый обломок штыка старой лопаты.
– Вот гляди. – Начал он лекцию, подведя Лёшку вплотную к наполненной водой колоде у коновязи, из которой поили лошадей. – Смотри, я опускаю кусок железа плашмя в воду. Что происходит? Он тонет, ровно опускаясь на дно. А если я опущу его с перекосом, то он пойдёт в сторону наклона. Видишь?
– Ага! Эт как мальцы с горы на салазках скатываются, в точности. Ну, эт-то я смекаю. Ты мне вот что растолкуй, барин, пошто "голубь" вверх летел и ышшо разгонялся при том?
– Я амулеты включал, и он становился лёгким. Вот и всё.
– Э, нет, всё да не всё! Ты ить амулетки и ранее пользовал, но тады голубок вверх шел ровно, словно его на верёвке подтягивают.
– А, вон ты про что! Смотри. – И Володя с усилием опустил на дно корыта дощечку. – Если я отпущу её без наклона, то она просто всплывёт кверху, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Вот так. А если заранее ей дать наклон, направить, то она пойдёт в сторону более поднятого края. Видишь?
С этими словами Вовка второй раз разжал пальцы. Как он и предсказывал, дощечка скользнула вдоль корыта, и разогналась так, что целиком выскочила из воды и даже перемахнула через выщербленный край колоды.
– О, как! – поразился Лёшка такой простоте. – А ну-ка, барин, дай-кось, я сам спробую.
– На, играйся! – Вовка с усмешкой вручил Лёхе дощечку и ржавую железяку, а сам вернулся к столярам.
