Мужчины вышли минут через десять. Петр отправился по своим делам, Владислав подошел к ней, потрепал по волосам.
Инне хотелось поймать его руку и поцеловать или хотя бы прижаться к ней щекой, но она сдержалась. Когда-то, еще когда он был женат, она поцеловала его в запястье, и Владиславу это не понравилось.
– Что я тебе, поп! – недовольно проворчал он.
Больше Инна таких ошибок не повторяла.
Он подвинул стул, сел и равнодушно спросил.
– Что вы с Петром обсуждали?
Спросил так, будто не просил узнать у Петра, что связывало его с Илоной.
– Я подправила ему презентацию.
– А… – Владислав улыбнулся и снова потрепал ее по волосам. – Можешь гнать его в шею! Марк уничтожил бумаги. О тех проклятых траншах можно забыть. Кстати, это он через тещу тогда мне помог.
Владислав больше не казался таким напряженным, как все последнее время. Как же она сразу не заметила…
– Слава богу! – выдохнула Инна.
– Слава богу! – повторил Владислав. – Черт!.. Ты не представляешь, как я измучился!
– Представляю! – Она не сдержалась, через стол поймала его запястье, погладила.
Владислав отодвинул руку.
– Надо было сразу все рассказать Марку. Он один из немногих, кому можно верить.
Инне хотелось услышать, что еще верить можно ей, но этого Влад не произнес.
Впрочем, это и так ясно.
– Приедешь сегодня? – Она опять не сдержалась, обещала же себе никогда не навязываться.
Влад уставился на шкаф с папками. Он думал о чем-то своем, Инна не была уверена, что он ее вопрос услышал. Неожиданно он засмеялся и встал.
– Поехали! Нужно отметить конец мучений.
– Вместе поедем? – радостно ахнула Инна.
– Ну конечно! – Владислав поморщился, как будто уезжать и приезжать вместе было для них обычным делом.
Он был очень нежным и очень ласковым в этот вечер, и Инна почти забыла, что нужна ему, только когда от нее что-то требуется.
Он был очень нежным и очень ласковым, но, когда решил не оставаться до утра, Инна почему-то не огорчилась, как обычно.
Наверное, потому что была перед ним виновата и оттягивала момент, чтобы в этом признаться. Она наболтала Петру лишнего. Черт его знает, не раскопает ли Петр чего-то ненужного.
Внезапно ей так захотелось убедиться, что в прошлую субботу Влад находился в Москве и точно не может иметь отношение к несчастному случаю с Илоной, что она сделала то, чего никак от себя не ожидала. Когда он пошел в душ, она заглянула в его телефон.
Эсэмэски, приходившие ему от банка, успокоения не принесли. Единственной покупкой, которую Владислав совершил в прошлую субботу, был билет на электричку.
По цене билет соответствовал поездке на его бывшую дачу и обратно.
Она-то понимала, что Влад на убийство не способен, но полиция может так не думать.
Чудесный вечер сменился отвратительной бессонной ночью.
Мама завтракала, читая бумажную книгу. Вера приподняла обложку, книга оказалась старым детективом.
– Я перееду к Феде, – Вера села напротив. – В Москву.
– Завтракать будешь?
– Буду. Мам, я хочу переехать к Феде!
– Я услышала. – Мама улыбнулась, сунула в микроволновку тарелку с кашей. Поставила на плиту кастрюльку с водой под яйца. Их Вера любила в мешочек.
– Ну так скажи что-нибудь!
– Верочка, ну что я могу сказать! Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-моему, Федя хороший мальчик, надежный.
Микроволновка звякнула, мама поставила тарелку с кашей перед Верой.
– Когда ты хочешь переехать?
– Не знаю, – вздохнула Вера.
Она бы переехала сегодня, начала бы, как советует Ксения, искать нормальную работу и забыла бы об импланте в ноге. Но сначала нужно, чтобы со смертью Илоны все стало ясно. Конечно, у нее алиби, но… Ей будет спокойнее, если убийца сядет в тюрьму или экспертиза докажет, что никакого убийства не было.
Телефон зазвонил, когда Вера разложила камни.
– Марк Семенович, – представилась трубка. – Вера, можешь со мной немного поговорить?
– Могу, – удивилась Вера.
Разговаривать с Илониным отчимом ей не хотелось, и от этого стало стыдно. Марк единственный, кто искренне горюет об Илоне.
– Я сейчас здесь, на даче. Подойдешь к оврагу?
– Да, конечно, – как можно любезнее согласилась она. – Прямо сейчас?
– Если тебе не трудно.
– Мне не трудно.
Марк Семенович ждал ее, стоя спиной к обрыву. Его машину она заметила, только когда прошла поворот. Он припарковался на обочине новой дороги.
Илониного отчима она почти не знала. Он приезжал на дачу редко, и Вера не часто заходила к подруге домой. Она была уверена, что не узнает его, случайно встретив на улице, но на похоронах вспомнила сразу и еще тогда отметила, что Марк Семенович постарел. Сейчас он показался ей постаревшим еще больше.
Из-под серой льняной рубашки выглядывала морщинистая шея.
Еще изменились глаза. Раньше они у него были веселые, насмешливые. Теперь насмешки в глазах не было.
– Здрасьте, – вздохнула Вера.
– Здравствуй, – кивнул он и огляделся. – Покажи, как ты шла здесь в тот день. Припомни, что видела.
– Откуда вы знаете, что я здесь шла? – быстро спросила Вера.
– Беседовал с вашим участковым. – Марк внимательно посмотрел на Веру.
– Все было как всегда. – Она вернулась за поворот дороги, снова медленно вышла к Марку.
