– Неважно! Не скажу! – передразнил он. – Будут успехи в сыскном деле, поделись!
– Поделюсь, – серьезно кивнула Вера.
Он ее не боялся, но не скрывал, что разговор ему неприятен.
Вере стало его жалко.
Она его понимала. Страшно и противно осознавать, что тебя могут заподозрить в убийстве. Она сама это пережила, когда получала по почте фотографии.
– О том, что ты был на даче, никто не знает, – зачем-то призналась Вера. – Только я и человек, который тебя видел.
– Ксения? – Владислав поднял на нее глаза. Глаза были усталые. – Забыл фамилию.
– Совкова, – подсказала Вера. – Ты ее тоже видел, да? Она стояла в очереди за молоком.
Владислав больше на нее не смотрел. Он лениво глядел в окно.
Вера тихо вышла из кабинета.
Обратная дорога заняла больше времени. Домой она вернулась под вечер.
Когда незнакомая девушка вошла в кабинет Владислава, Инна не видела, не вовремя спустилась в столовую. Пока ждала лифта, встретила утреннюю уборщицу. На той было модное длинное светлое платье. Инна себя пожалела, из них двоих уборщица больше походила на успешную даму, чем Инна.
Буду стричься в дорогих салонах и одеваться в бутиках, пообещала себе Инна. Это реально, в бутиках бывают скидки.
Девушка вышла из кабинета, едва Инна успела сесть за компьютер.
Девушка ласково улыбнулась, поздоровалась. У нее были светлые пепельные волосы до плеч, неприметное лицо и куда более скромное платье, чем у уборщицы. На шее оригинальные асимметричные бусы.
Но, как ни странно, скромная девушка казалась не менее модной, чем яркая уборщица.
Инна улыбнулась и поздоровалась в ответ.
Она не успела заглянуть к Владиславу, он сам вышел из кабинета, улыбнулся и сказал, что уезжает.
Настроение у него было отвратительное, это Инна поняла сразу.
Она не понимала только, как ему помочь.
Она посидела, закинув руки за голову, покачалась в кресле. Неохотно поднялась, прошла в маленький закуток, в котором стояли бутылки с водой, чайник, кофемашина и холодильник. Кофе пару раз в день делала себе Инна, чай пил Владислав. Холодильником не пользовался никто.
В закутке, вытянув ноги, сидел Петр.
– Что ты здесь делаешь? – ахнула Инна.
Вообще-то импровизированная кухня ей не принадлежала и пользоваться ею Петру никто не запрещал.
– Кофе пью, – лениво объяснил он и кивнул на пустую чашку на столе.
Инна открыла рот, закрыла, включила чайник.
– Можешь не лжесвидетельствовать, – вздохнул Петр. – Шеф признался, что был на даче в тот роковой день и час.
– Кому признался? – повернулась к нему Инна.
Странное начало происходить с ней в его присутствии. Она переставала быть нелепой и бесполезной.
Петр над ней посмеивался, но это не было обидно. Только забавно.
– Даме, – улыбнулся Петр. – Она поймала его на противоречиях, и бедному шефу ничего не оставалось, как сказать правду.
– Ты подслушивал! – возмутилась Инна.
Кухню от кабинета отделяла тонкая перегородка. Здесь было слышно если не каждое слово, сказанное в кабинете, то каждое второе точно.
– Вести свой бизнес довольно противно, – поморщился Петр. – Нужно играть по правилам, которые мне ужасно не нравятся. Я бы не смог.
– А тебе предлагают? – Чайник закипел, Инна залила пакетик кипятком.
– Абсолютно честно играть нельзя, – продолжал рассуждать он. – Но меня это не касается, и в этом смысле я способен работать с кем угодно.
Она поставила чашку на стол, села напротив Петра. Кухня была маленькая, тесная, сесть пришлось вполоборота.
– Но вот чего я точно делать не буду, это работать с убийцей!
– Влад не убийца! – зло прошипела Инна.
– Надеюсь!
Он поднялся, сполоснул чашку, сунул в сушилку.
– Петр, расскажи! – вздохнув, попросила Инна.
– Шеф признался ей… Ты видела девушку, которая к нему приходила?
– Видела.
– Она сказала, что Влада видели на даче. Какая-то Ксения. Влад отрицать не стал, сказал, что приехал на электричке, увидел жену и уехал на автобусе. Похоже, не врет. Если бы врал, придумал бы алиби позатейливее.
– Он не врет!
– Ты уверена? – засмеялся Петр.
– Уверена, – серьезно кивнула Инна. – Влад нормальный. Люди с нормальной психикой не убивают.
– Будем надеяться, что ты права. – Петр остановился около двери. – Жалко будет, если его посадят. Мы с ним неплохо сработались.
– Петр, не шути так, пожалуйста, – попросила она.
Он как-то странно на нее посмотрел, не то с усмешкой, не то с жалостью.
Из кухни было слышно не только то, что делается в кабинете, в секретарской тоже.
Дверь хлопнула через несколько секунд.
Сердце начало стучать, когда Вера вышла. Владислав потер грудь.
Сердце стоило поблагодарить, при Илониной подружке стучать не начало. И себя стоило похвалить, он держался прекрасно.
Помнил, что нельзя впадать в панику.
Паника подступала.
Настоящая паника, тяжелая. Недавний страх, что его привлекут по забытому коррупционному делу, не шел с ней ни в какое сравнение.
Ему никто не поверит…
Владислав снова потер грудь. Кажется, сердце успокаивалось.
Он больше не хотел ничего не делать и надеяться, что все само собой обойдется. Он этого не выдержит, помрет от инфаркта.
Он один точно знал, что несчастного случая быть не могло.
