Да, он уже пробовал приходить ко мне в комнату и извиняться, но… Отец впервые произнес эти шесть букв. Я даже слегка опешил.
– А я уже извинялся, – лишь вякнул я, так как не хотел показывать, что его слова внутренне меня задели. – Но, как уже говорил, я тоже не подарок.
– Только Люси всегда была идеальной, – чуть повеселел он.
Мне тоже стало забавно.
– Я вообще не знаю, как она нас переносит.
Кажется, я впервые услышал, как папа смеется. Я всегда думал, что его смех звучит по-злодейски. Знаете, как у отрицательных персонажей в старых фильмах. Но нет. Это было вполне искренне и совсем не зловеще.
– Это точно. Почему нам, таким ужасным мужчинам, достаются такие прекрасные женщины? – улыбался он.
– Тебе она хотя бы досталась. – Я взял опустевшую коробочку и пошел к урне.
Отец немного успокоился и сказал уже более серьезно:
– Не знаю, что у тебя происходит, и, видимо, узнаю не скоро, но не отказывайся от нее.
– Чего? – обернулся я.
– Ты понял.
«Ты понял»? Речь шла о Джун, верно? Не отказываться от нее? Поверь, пап, если бы ты знал, какие вещи творились у меня в голове, то стал бы молиться, чтобы я отстал от девушки.
Четверг. Мы еле пережили три дня под руководством беспощадной Линдси. Если в будущем она станет боссом, то я точно не пойду работать в ее фирму. Блондинка была властна, строга и саркастична – идеальные качества для властелина мира.
За эту неделю класс мистера Роджерса полностью преобразился. Повсюду виднелись флажки и гирлянды пастельных оттенков, на стене висел гигантский плакат с ярко-голубой надписью «Благотворительная ярмарка», а столы были сдвинуты и покрыты разноцветными скатертями в горошек.
Майкл отказался помогать в предпоследний день, сказав, что у него много работы. Вранье, но не искусное, поскольку все понимали, что работы у него нет, а если и есть, то это последнее, чем он будет заниматься. А Итан где-то целовался с Линдси. Так мы оказались с Джун наедине и наносили последние штрихи. Я раскладывал салфетки, а соседка украшала кексы ярко-розовым кремом и разноцветной посыпкой.
Обычно выпечку привозят в день ярмарки, но Линдси заранее принесла две партии кексов и попросила Джун о помощи.
Мы особо не разговаривали. Я чувствовал какое-то странное напряжение между нами, но, конечно, не сексуальное. Она словно была обижена на что-то.
И решил, что лучше будет просто спросить об этом.
– Джун, может, объяснишь, почему ты дуешься? Если ты еще злишься на поцелуй, то я думал, что…
В один миг она оставила кексы и уставилась на меня.
– Почему ты не сказал про ужин?
Тут до меня дошло. Я же и словом не обмолвился о трапезе с моими родителями. Но соседка же все равно узнала об этом от своей мамы. Я должен был обсудить это с ней, как с психологом?
– А, так вот в чем дело. – Я решил подойти к ней, чтобы не кричать друг другу через полкласса. – Ты что, боишься будущих свекров? Или тебе страшно оказаться около моей комнаты?
Внезапно соседка взяла со стола кекс и вмазала мне в лицо. Все произошло так быстро, что я даже на секунду замер. Джун отпустила кекс, а он прокатился по пуговицам моего пиджака и свалился на пол, оставив вокруг себя розовое пятно.
Я облизнулся и собрал рукой крем с лица. Мое терпение закончилось. Недолго думая, я схватил розовую смерть для диабетиков и начал приближаться к соседке, а она стала медленно отходить от меня. В ее глазах показался страх. Но я бросал метко, поэтому запульнул кекс прямо в нее. Он угодил в плечо, испачкав белую рубашку.
Сандерс быстро стащила еще один капкейк и попала мне в живот. Затем я взял следующий – и понеслось. Кексы летали по всему классу, приклеивались к стенам и скользили по полу. Парочка даже угодила в потолок.
Но практически вся выпечка в итоге оказалась на нас. Волосы Джун слиплись от крема, а рубашка покрылась розовыми разводами. Я выглядел примерно так же: липко и ярко. Мы злились друг на друга и бросались капкейками до тех пор, пока они не закончились.
Когда бросаться стало нечем, Джун вооружилась посыпкой. Она бросила в меня горсть, а пол стал напоминать блевотину единорога. Но я не собирался отдавать ей победу. Обнаружив чашу с кремом, взял ложку и зачерпнул немного. Потребовалось немало сил, чтобы схватить девушку и не дать ей снова убежать. Я удерживал ее за руку и прижимал к себе, грозя ложкой с кремом. Никому никогда не хочется получить кремом в лицо.
Но спонтанный план не сработал, я поскользнулся на посыпке с кремом и свалился на пол вместе с соседкой. Она навалилась на меня, а стол пошатнулся. Миска с кремом упала прямо на нас, и мы оба стали похожи на розовых чудовищ. Зачем вообще в креме столько красителя?
– Ненавижу тебя! – завопила она, ударив меня в плечо.
– Могу сказать то же самое! – Я попытался удержать ее руки от очередного удара.
Конечно, это неправда. Мои чувства к ней от розового крема и посыпки не изменились, но в тот момент я готов был надрать задницу вредной девчонке. Я не собирался ее бить, поэтому лишь пытался остановить Джун от попыток побить меня.