Нехотя спустившись, мы, красные и немного взъерошенные, уселись обратно на свои места. Перед нами стояли тарелки с вишневым пирогом и меренгами. Последнее приготовила мама, поскольку этот десерт получался у нее лучше всего, и она решила лишний раз похвастаться своими умениями.
Мы с Джун в очередной раз обменялись многозначительными взглядами, а мои губы все еще горели от недавних поцелуев. Напряжение между нами не заметил бы только слепой. А мне лишь сильнее хотелось Джун Сандерс. Она словно надела на меня невидимый ошейник, заставляя желать ее губ все больше и больше.
– Как тебе плакаты, Джун? – спросил отец, но соседка не сразу обратила внимание на вопрос, так как ее, скорее всего, поглощали мысли, связанные со мной. – Джун?
– А? – Отвернувшись от меня, она посмотрела на моего папашу. И моментально смутилась, но попыталась это скрыть. Надеюсь, папа притворится дурачком и не будет потом допытываться.
– Как тебе плакаты? – повторил он.
– Плакаты? – растерянно переспросила девушка. – Ах да, плакаты просто супер! Я обожаю плакаты! – Джун не умела врать. Вообще.
На лице отца отразилась странная эмоция. Он что-то заподозрил, но не стал говорить. Если папа попробует устроить мне лекцию после ужина, я буду все отрицать.
А мамы и вовсе не заметили этой сцены, очень увлекшись разговором о какой-то наикрутейшей, по их словам, микроволновой печи.
Мои пальцы грубо впивались в ее нежную кожу, оставляя едва заметные синяки, а каштановые волосы Джун расползлись по белой подушке и немного спутались. Щеки девушки покрылись персиковым румянцем, а тело идеально подходило к моему. Наша кожа горела. Мы сделали все, чтобы стать друг к другу как можно ближе. С каждым новым толчком я срывал с ее губ вздохи наслаждения.
А потом услышал звон. Очень громкий и напоминающий будильник.
Это он и был. Вздрогнув от неожиданности, я открыл глаза и выключил орущий прибор. Мерзкий звук наконец-то прекратился.
– Вот черт, – пробубнил я себе под нос, заметив знакомый бугор под одеялом. Стояк был невыносимый.
Через пару минут я, конечно, с этим разобрался. Надеюсь, вы не заставите меня рассказывать, как именно.
Все еще ворочаясь, я взял с тумбочки телефон и написал Джун. Когда набирал сообщение, на моем лице играла дурацкая улыбка.
Думал, она ответит ближе к обеду, но почему-то соседка тоже бодрствовала в восемь утра.
Это первая девчонка, которая заставляла меня испытывать странное волнение, когда я что-то ей предлагал.
Тогда я понял, что единственная возможность с ней встретиться – это поучаствовать в ее делах.
Она очень долго печатала, а я молился, чтобы там не оказалось длиннющего отказа.
Прикусив губу, я написал двусмысленный ответ. Извини, Джун, но удержаться было практически невозможно.
– Ты еще не встал? – вдруг раздался мужской голос.
Я успел испугаться и сбросить улыбку, без которой не обходился ни один диалог с соседкой.
– Черт, пап! – Я кинул телефон на подушку и уселся на кровати. На мне были только трусы, и я почувствовал себя как-то неловко. – Я чуть не умер.
– У меня невероятно вежливый сын, – ответил он, присев рядом.
– Что ты хотел? – я решил сразу перейти к делу. Когда отец заходил ко мне в комнату, это означало только одно: ему нужна моя помощь.
– Сегодня проводят благотворительный обед, и все придут со своими детьми, вот я и подумал…
Что и требовалось доказать.
– Пап, ты же знаешь, я не наследник твоей фирмы, – попытался отмазаться я.