Последствия были слишком ужасны, чтобы их можно было себе представить. Это буквально
– Я никому не скажу, – поспешно заверила ее Джемма. – Можешь показать мне несколько его писем?
– Я всегда удаляю их после того, как выполню изложенные в них требования, но могу переслать вам то, что с тем текстом, который я должна была вам зачитать. Я не была уверена, что запомню его, так что сохранила это письмо, просто чтобы в случае чего освежить память.
– Ладно… Он так и не назвал своего имени, насколько я понимаю?
– Нет. – Пола покачала головой. После стольких месяцев и десятков электронных писем она все еще понятия не имела, кто это такой.
– Этот человек использует какое-нибудь прозвище или что-то в этом роде?
– Нет, ничего.
– Какой у него адрес электронной почты?
– Адрес постоянно меняется. Но каждый раз это просто случайный набор букв и цифр. Обычно такое письмо автоматически отправляется в папку «Спам», поэтому мне приходится каждый день туда заглядывать, чтобы убедиться, что я ничего не пропустила.
– Но ты ведь сказала, что это парень, верно? Почему ты так решила?
Пола выпрямилась и наконец встретилась взглядом с Джеммой.
– Просто мне так показалось. Он вроде как считает меня грязной. Похоже, этот человек вообще презирает женщин.
Он сидел в своем кресле, на своем троне, и свет нескольких мониторов играл у него на лице. На каждом экране было открыто сразу по несколько разных окон. Большая таблица в «Экселе», географическая карта, четыре видео, проигрывающихся одновременно, какой-то аккаунт в «Фейсбуке»… Сегодня он пребывал в задумчивом настроении. Один писатель как-то сказал, что глаза – это окна души. Может, кто-то из французов? И впрямь звучало это так, как сказал бы какой-нибудь французский чувак. Ну что ж, коли глаза – это окна души, то компьютерные мониторы – это окна рая и ада.
Ему нравилось, когда в голову приходили такие вот афористичные сравнения. В такие моменты он ощущал себя истинным интеллектуалом.
Ведь, если как следует вникнуть в суть этой остроумной метафоры, его мониторы показывали ему сразу десятки людей, и все их желания, потребности и секреты были у него на виду. Глаза? Ну, это непрофессионально. Глядя на пару студенистых шариков, пытаться понять, чего хочет их обладатель? Но возьмем какого-нибудь первого попавшегося человека. Ну, к примеру… хотя бы вот эту Грейс Прайс. Объемы информации, которую она вывалила напоказ всему миру, просто зашкаливают. Музыка, которую она любит, книги, которые она якобы читает, ее политические взгляды, четыре ее последних отпуска, вид из ее окна, одежда, которая ей нравится, имена и лица ее мужа и двух сынишек младенческого возраста… Этот список можно было продолжать до бесконечности.
То, что эта Грейс не выкладывает на всеобщее обозрение, тоже не секрет для таких, как он. Личная, защищенная паролем папка в ее телефоне с десятками ее фотографий в голом виде… Переписка с мужчиной, который ей вовсе не муж и даже не родственник, – мужчиной, который у нее в друзьях на «Фейсбуке» и подписан на нее в «Икс», бывшем «Твиттере». Ее адрес, записанный в десятках скрытых цифровых уголков и закоулков… Тот факт, что она регулярно забивает в поиск фамилию определенного порноактера, всякий раз удаляя потом историю посещений браузера и беспечно полагая, что таким образом сохраняет свои секреты. А еще – и это почему-то позабавило его больше всего – эта Грейс Прайс сочинила пять плохо написанных стихотворений о несбывшихся мечтах и о том, как она мнит себя птицей.
И это всего лишь
Каждое имя в его списке принадлежало одному из его рабов. Эти люди делали то, что он им приказывал. Послушно следовали инструкциям, зная, что отказ может иметь гибельные последствия. Каждому из них был присвоен определенный цвет – от желтого и оранжевого до ярко-красного, – определяющий, насколько далеко способны зайти рабы, чтобы сохранить свои секреты. Бледно-желтый цвет означал, что они готовы делать какие-то совсем уж тривиальные вещи – например, время от времени платить ему определенную сумму денег или снабжать его какой-то информацией. Оттенок красного говорил о том, что они безропотно выполнят практически любые его приказы. Будут заниматься сексом с кем угодно, нарушать закон, причинять боль другим… Густо-красный цвет означал, что они готовы убивать – у него было четверо таких в списке. Ему никогда еще не приходилось их задействовать, но было приятно знать, что они есть, придерживаются на черный день.
«И какой же цвет тебе присвоить, Грейс Прайс?»
