«Теодора, успокойся, – нетерпеливо сказала ей та. – Все будет хорошо. Справимся в случае чего».
Должно быть, мать имела в виду, что знает, как справиться со всеми этими вещами – с медведями, грузовиком и долгой дорогой домой пешком. Наверное, у нее в бардачке был баллончик со спреем от медведей.
Но, продолжив расспросы, Тео поняла, что ее мать ни о чем таком даже не думала. Что она просто… ни о чем не беспокоилась.
А позже поняла, что большинство людей не столь сильно подвержены беспокойству, как она. Мать сказала ей, что это пройдет, когда она вырастет.
Пройдет? Ха! Скорей наоборот.
В последние годы тревоги и страхи Джеммы лишь росли и ширились. Некоторые из них были самыми повседневными и обыденными: хватит ли у нее денег, чтобы заплатить за квартиру? Что это за пятнышко у нее на коже – уж не рак ли? А вдруг прямо сейчас случится пожар? Но еще она всегда беспокоилась о прошлом: что, если кто-нибудь узнает ее? Что, если полиция выследит ее? Что, если ее арестуют?
Потом родился Лукас, и Джемма поняла, что страх – это естественное состояние родителя. И отбросила в сторону большинство своих тревог, поскольку слишком уж беспокоилась за своего сына. За его здоровье, за душевное спокойствие, за его будущее.
Однако тревоги произрастают из хаоса – из воображаемого бесформенного будущего, в котором что угодно может пойти наперекосяк. И лучшим способом борьбы с этими тревогами было навести порядок в мире. При помощи ее списков – тех самых, которые просто терпеть не мог Бенджамин.
Джемма где-то вычитала, что люди с тревожными расстройствами лучше справлялись с пандемией, потому что привыкли планировать наихудшие сценарии. И когда все реально летело к чертям, были к этому готовы: «Ну и чего вы ожидали – что все будет хорошо?»
Ей это было прекрасно знакомо. С той же пандемией она справлялась определенно лучше Бенджамина. Просто это была очередная критическая ситуация, из которой требовалось найти выход. Прямо как в тот раз с медведями.
И прямо сейчас, зная, что за ней кто-то охотится, Джемма отнюдь не была парализована страхом. Конечно, она не могла уснуть и постоянно думала «а что, если» – мозг у нее просто-таки кипел. Но еще Джемма была занята и поиском выхода. Она со всем этим разберется. И прежде всего надо выяснить, кто это. Образ фигуры, кроющейся в тени, лишь пугал и был при этом совершенно бесполезным. Как сказала Тельма, нужны имя и адрес, а потом…
…Может, она передаст их Тельме, которая и разберется со всем с этим, в мафиозном стиле – отправит этого парня спать к рыбам или как там еще у них полагается. Это был заманчивый вариант. А может, стоило поступить и как-нибудь по-другому. Она это решит, как только выяснит, кто это.
Начала Джемма с того, что написала: «
Нахмурилась, прочитав этот заголовок.
«Человек, стоящий за всем этим» звучало как-то больно уж громоздко. Нужно придумать ему какое-то имя или прозвище, просто на данный момент. Преследователь? Тролль? Кукловод?
Не годится. У нее было другое, получше. Прозвище из истории, которую она слышала в детстве в летнем лагере. Про призрака убийцы. Вместо руки у него был крюк, которым он вел по стене, когда приближался, так что вы всегда могли услышать, что он уже близко. Очень любезно с его стороны – большинство убийц не объявляют о своем приближении. Как бы там ни было, Тео жутко боялась его в детстве. Дети называли его Теневик. Ей это нравилось. Звучало это достаточно зловеще… и при этом почему-то делало этого типа несколько менее устрашающим. Персонажем дурацкой истории, придуманной для того, чтобы пугать детей. Этот убийца был настолько глуп, что издавал скрежещущие звуки, когда приближался, чтобы его жертвы знали, что им следует спасаться бегством.
«
Ниже Джемма выписала в столбик несколько имен – перечислила кандидатов на роль того типа, который изводил ее. У Виктории было два брата – Уилли и Крейг Хауэлл. За несколько дней до того, как Тео сбежала из Крамвилла, Крейг Хауэлл стоял возле ее дома и орал, что они еще доберутся до нее, что она отправится в тюрьму. Кричал, что надеется, что ее приговорят к смертной казни. Обещал ей, что будет присутствовать при том, как ей будут делать смертельную инъекцию. Он орал до хрипоты, а затем, бросив в дом несколько камней, разбил стекло. Ричард грозился вызвать полицию, но не сделал этого. На полицию им не приходилось особо рассчитывать.
