— Так я и отвечаю… — сказал тот и продолжил, довольно улыбаясь. — В общем, дня три или четыре назад прогуливаюсь я, значит, по коридору, ногу разрабатываю. Гляжу, откуда ни возьмись, Сенька идёт! Прошёл мимо меня, даже не взглянул, как будто не друзья а чужие люди! Я настолько удивился что стоял как дурак и смотрел на него… Думаю, как так, он же в деревне нашей должен быть, а он тут, рядом со мной. И пока я приходил в себя Сенька уже зашёл в туалет. Ну, думаю, сейчас подожду когда выйдет и заговорю с ним. Что это, мол, такое? Лучшего друга в упор не замечает! А тут меня медсестричка и поймала! Говорит, что же вы, Никифор Авдеевич, на процедуру не идёте? Время-то уже подошло, врач ждёт! Я ей и говорю, так и так, друга лучшего встретил, сейчас из туалета выйдет, поговорить надо! Да разве ей объяснишь мою важность? — он махнул рукой от досады. — Ничего не знаю, пойдёмте прямо сейчас, говорит! А раз ваш друг у нас лежит то никуда не денется, потом с ним встретитесь и поговорите. Ну я, дурак, и послушался… Потом, конечно, искал-искал, спрашивал-спрашивал, да бесполезно. Никто его не видел и ничего не знают. Как сквозь землю провалился, зараза! Эх, знал бы что так выйдет то ждал бы возле туалета хоть целый час! Но поздно… Вот теперь и гадаю точно ли его наяву видел или показалось… — огорчённо вздохнул Тихомиров.
— Этот человек никак не может быть вашим другом! — заявил Подорожный, немного подумав. — Он наш сотрудник и ни разу не бывал не то что в вашей деревне но и в самом Подольске. Это я знаю точно! Скорее всего, налицо сильное внешнее сходство. То есть, вы абсолютно уверены что видели человека с лицом похожим на вашего друга?
Пациент растерянно скривился и почесал затылок.
— Тогда был точно уверен… А вот сейчас уже и не знаю… — проговорил он, снова оглядываясь вокруг. — Люди, вон, говорят что никто не видел его… Неужто призрак какой?
— Да хватит тебе, Авдеич! — рассмеялся кто-то из толпы пациентов. — Вечно тебе что-то кажется! Представляете, вчера он мне сказал что видел из окна Гитлера! Шёл, говорит, не торопясь по улице… с усиками, с чёлкой. А для маскировки, чтобы не узнали наши люди, был одет как рабочий. Ещё и нам говорил что надо бы милицию позвать и арестовать его… ха-ха-ха! — заливался смехом говоривший.
— Да правду я говорю, видел его! — оскорблённо вскинулся Тихомиров, повернувшись к нему. — Как тебя видел! Идёт, понимаешь, и в ус не дует! Разведывает что-то, гад такой!
Теперь уже смеялось большинство народа, подначивая мужичка разными ехидными вопросами. Наринэ, стоявшая ни жива ни мертва, наконец, смогла немного вздохнуть, чувствуя что сердце бьётся как сумасшедшее. Неужели пронесло?
Чекист, молча посмотрев на толпу, подошёл к ней и спросил, стараясь перекричать гвалт в палате:
— Наринэ Артуровна, как по вашему, можно верить словам этого Никифора Авдеевича?
Она сделала вид что задумалась а потом, тяжело вздохнув, сочувственно улыбнулась:
— Знаете, на вашем месте я бы отнеслась к его словам с большой осторожностью… За то время что пациент Тихомиров лежит у нас в больнице о нём сложилась не очень хорошая репутация. Нет, я не хочу сказать что он дебоширит или ещё что-то такое серьёзное. Но вот приврать или приукрасить может, я сама в этом убедилась. Так что если вдруг он придёт ко мне завтра и скажет что в коридоре видел… ну, например, товарища Берию… я бы даже не вышла посмотреть. Впрочем, верить ему или не верить решать только вам, товарищ младший лейтенант государственной безопасности! — оговорилась она, не желая чтобы чекист заметил смысловой упор её фразы. — А теперь, если у вас больше нет ко мне вопросов, то я бы хотела вернуться к себе и заняться работой. Увы, но кроме меня её никто не сделает.
— Да, конечно, я понимаю… — рассеянно ответил тот, убирая в карман фотографию Саши. — Если будут дополнительные вопросы…
— … То вы всегда знаете где меня искать! — закончила за него Ниринэ. — Всего вам доброго, товарищ Подорожный!
— И вам того же, Наринэ Артуровна! — учтиво попрощался младший лейтенант НКВД.
Возвращаясь в свой кабинет женщина чувствовала что у неё словно гора спала с плеч. Вернее, почти спала… Несмотря на то что в конце Тихомиров сам начал сомневаться в своих словах была, всё же, вероятность что «органы» поверят ему и снова начнут разнюхивать в больнице. Но тут она ничего не могла поделать кроме упорного отрицания.
«Сашенька мой… где же ты сейчас? Что делаешь? — думала она, садясь за свой стол и снова занявшись бумагами. — Вскружил бедной женщине голову и пропал… очень надеюсь что с тобой сейчас всё хорошо, милый мой мальчик…»
Львов, западная УССР.
16 мая 1940 года. День.
Александр Самсонов.
